Идеи справедливости в эпохах не растворяются
РУС. MOLD.
» » Идеи справедливости в эпохах не растворяются

Идеи справедливости в эпохах не растворяются

25-11-2017, 09:30
Просмотров: 146
  
Версия для печати   
Идеи справедливости в эпохах не растворяютсяДмитрий Дерменжи: «Я верю в то, что рано или поздно всё изменится. Народ поймёт, кто ему друг, а кто враг»
 
Празднование 100-летия Великой Октябрьской социалистической революции нельзя уместить в один день. Мероприятия, посвящённые этому эпохальному событию, продолжались в течение года. В конце октября прошло сразу два значимых форума. Секретарь первичной организации № 10, входящей в районную организацию столичного сектора Ботаника, Дмитрий Иванович Дерменжи был участником обоих. Впечатлений масса. А ещё ощущение принадлежности к несгибаемой силе — Партии коммунистов Республики Молдова.

Времена и взгляды

— Дмитрий Иванович, Вы были участником международной конференции и юбилейного расширенного пленума ЦК ПКРМ, посвященных великому событию. А что для Вас означает Великий Октябрь?

— Если коротко, то это смена режима и как следствие — поднятие духа народа. На самом деле, народный дух — это очень важный фактор для гармоничного развития свободной личности в свободном государстве.

— В кругу семьи этот праздник отмечаете?

— Конечно, это традиция. Коммунистом был мой отец, правильным коммунистом. Традиция и отношение к партии приняты от него. После освобождения Молдавии он с друзьями-односельчанами рванул в Магнитогорск осваивать трудовой фронт. Работал на металлургическом заводе им. И. В. Сталина. В Магнитогорске я и родился. Вернулись в Молдавию в 1953 году, когда мне было 6 лет. Поскольку у отца было 4 класса румынской школы, по тем временам он считался грамотным человеком, а еще и опыт работы… И его выбрали председателем колхоза в селе Димитровка Чимишлийского района, а родом родители были из села Кортин Чадыр-Лунгского района. В Димитровке я окончил четыре класса, а восьмилетку оканчивал в Чимишлии в школе-интернате.

Почти как на войне

— В какое время Вы вступили в КПСС?

— Это было в 1969 году. Мне шел 22-й год, и я служил в рядах Советской армии. Этот день мне запомнился на всю жизнь, это был день переосмысления ценностей, расстановки приоритетов. В этот день я понял, что такое груз ответственности.

— Можно подробнее?

— Тогда надо начинать с того, что в 1966 году, после окончания ремесленного училища, тогда уже ГПТУ, я получил специальность автослесаря. Полученная профессия помогла мне попасть на службу в Военно-воздушные силы, хотя по всем параметрам и с учетом наличия водительских прав пророчили мне дорогу в автобат. Меня же тянуло в небо, и удача оказалась на моей стороне. Курс молодого бойца в течение месяца я проходил в Перми в Высшем авиационно-техническом училище. Потом целый год учился в 61-й особой школе механиков под Ленинградом. Затем меня определили в Забайкальский военный округ, в город Братск, где я служил вертолетчиком-механиком.

— И когда наступил тот важный день?

— Это было 2 марта 1969 года. У нас был запланирован боевой вылет на остров Даманский (в период вооруженного столкновения между советскими и китайскими войсками. — Прим. ред.). Мы не знали, что нас ждет. Были готовы к потенциальному бою. Командир эскадрильи полковник Михин предложил нам вступить в ряды КПСС. Тогда такие предложения рассматривались однозначно. Но мы знали, что бой возможен, и поэтому все решили стать коммунистами. Благо в бой нам вступить так и не пришлось. Конфликт в итоге был решен мирным путем, 5 мая мы улетели из тех мест. Но этот день мы запомнили навсегда. Хрупкое равновесие между войной и миром могло быть разрушено. Такое не забывается.

— Вы осознавали, что происходило?

— Конечно, проводились политинформации, где подробно рассказывали о состоянии дел в стране и мире. Так что мы были подкованными.

— Были активистом?

— Само звание коммуниста подразумевает активную работу, участие во всех мероприятиях. Но я был активным не только в армии, но и везде, где мне довелось работать.

Семилетки Дерменжи

— Ваша служба в армии в дальнейшем повлияла на выбор дальнейшей профессии?

— После армии я попал в гражданский воздушный флот. Большую часть работал в химической защите, наглотался химикатов. Спустя 7 лет ушел. Но за этот период успел внести несколько рациональных предложений. Например, по консервации и расконсервации двигателя. Если на это уходило двое суток, то по моей методике хватало 3–4 часов. Были и другие предложения.

— А после гражданской авиации куда трудовой путь направили?

— Я перешел на работу в ЮжЭнергоРемонт. Это была организация союзного значения по обслуживанию электростанций всех типов. Ездил в командировки на Украину, но в основном в Армению. Обслуживал и атомную электростанцию, после чего решил сменить работу. Увидел объявление, что на табачном комбинате нужны машинисты-регулировщики, и застрял на комбинате на 7 лет, где успешно дышал табачной пылью.

— Это уже второй семилетний период работы…

— И не последний. Семь лет я работал вахтенным методом на Севере в Тюменской области. Потом отработал семь лет инженером по медицинскому обслуживанию в 4-й больнице. А потом еще семь лет на заводе «Авиатехнология», бывшем 424-м заводе гражданской авиации, где в советское время выпускали наземное оборудование для всех типов самолетов. Понятно, что сейчас ассортимент выпускаемой продукции кардинально изменился и опустился до кустарного производства. С этого завода я и вышел на пенсию.

«Я верю!»

— В каком году Вы восстановились в рядах компартии?

— Это было в 2004 году, когда я пришел на завод «Авиа¬технология». На прежнем месте работы партийной ячейки не было. Да и быть не могло, потому что у руководителя были другие идейные взгляды. Само слово «коммунист» вызывало у него негативную реакцию. На заводе же у нас собралась бойкая солидная организация, нас было более 40 человек.

— В КПСС Вы вступали совсем юным, да еще и перед боевым вылетом. Тогда было все понятно. В ПКРМ восстановились зрелым человеком. Долго обдумывали решение?

— Даже не колебался. Да и альтернативы ПКРМ не было. Коммунистом я был, коммунистом и остался. Идеи у этой идеологии правильные. Мы жили при народовластии — и жили свободно. Может, и были где-то какие-то перегибы, но мы же видели и общую картину жизни.

— Вы до сих пор являетесь активистом?

— Далеко не в той мере, что раньше. Здоровье не позволяет. Сейчас стараюсь понемногу работать. С одной стороны, жизнь заставляет, с другой — скучно дома. Хотя есть и партийная работа, которая скучать не дает. Я являюсь секретарем ППО № 10. В нашей первичке 8 человек, в основном это люди среднего возраста с устоявшимися взглядами.

— Вы, насколько я понимаю, своих взглядов тоже не меняли?

— Никогда. Я являюсь коммунистом без двух лет полвека. И когда партия была под запретом, верил, что она возродится. Не может такая махина, как КПСС, просто исчезнуть, уйти в небытие. Идеи справедливости во времени не растворяются. И нынешний беспредел не может продолжаться долго. Издеваются над людьми, издеваются над Конституцией Молдовы. Я не признаю Додона как президента. Во-первых, он предатель партии. Не люблю предателей. Во-вторых, он ведет себя как выскочка, жалуется на отсутствие полномочий. Но когда он баллотировался кандидатом, разве не знал того, что живет в парламентской республике?

— Вам 23 октября исполнилось 70 лет. Что пророчите на будущее?

— Я верю в то, что рано или поздно всё изменится в правильном направлении. Народ поймет, кто ему друг, а кто враг, и люди вновь доверят управление государством коммунистам.

Наталья Лужинаскачать dle 10.6фильмы бесплатно
Рейтинг статьи: