В БОРЬБЕ ЗА СТРАНУ И НАРОД! ДОКЛАД ВЛАДИМИРА ВОРОНИНА НА ТОРЖЕСТВЕННОМ СОБРАНИИ В ЧЕСТЬ 30-ЛЕТИЯ ПКРМ

Это неудивительно. В трудах, заботах, борьбе время летит незаметно. А мы, коммунисты, не можем жить без трудов, забот и - в особенности – без борьбы. Борьбы за государство и народ. В этом наша сущность. Никто и ничто не в состоянии ее изменить.

Знаете, в эти дни, я часто предаюсь воспоминаниям. Вспоминаю то время, когда мы только начинали. Недоброе, злое, тревожное время. Вспоминаю о людях, многие из которых уже ушли в иной мир. Сколько вдохновляющих примеров мужества и стойкости, верности идеалам, сколько подвижничества.

Вспоминаю, с какой острой, непереносимой болью восприняли мы крушение нашей с вами любимой великой Родины – Союза Советских Социалистических Республик. Это были и личные трагедии, и глобальная геополитическая катастрофа, спровоцировавшая большие и малые вооруженные конфликты, массовое обнищание людей, вычеркивание из списка имеющих право на достойную жизнь целых поколений.

Тогда, в 1991 году, из-за предательства верхушки КПСС и лично Горбачева, завершился великий исторический эксперимент по построению общества социального равенства, подлинной дружбы народов, ускоренного экономического, научного, культурного развития.

Мне уже более 80 лет. А потому помню, как из руин послевоенной разрухи с какой-то неимоверной скоростью, несопоставимой с обычным течением истории, вырастало чудо, которое впоследствии с полным основанием назвали цветущим садом Советского Союза. Я видел, как строились огромные промышленные объекты с уникальным высокотехнологичным и наукоемким производством. Как поднимались из руин, росли и ширились наши города и села. Я видел, как возводились школы, больницы, средние технические и высшие учебные заведения. Видел, какой мощный импульс получила самобытная молдавская культура. Я все это видел и по мере сил – участвовал.

Да, было трудно. Порой неимоверно трудно. Но трудности совместной работы во имя собственного будущего сплачивали людей. А зримые результаты труда – воодушевляли.

Были грандиозные свершения. Была великая Победа над нацизмом. Были научные прорывы, невероятные культурные достижения и спортивные победы. Каждый день приносил советским гражданам повод для гордости за свою страну.

Но вот что еще важнее. Спокойная, размеренная жизнь, которую можно было планировать на годы вперед и для себя, и для своих детей – таким был главный результат этих десятилетий развития и созидания.

И вдруг все это закончилось. Вмиг десятки и десятки миллионов людей как будто осиротели. Исчезли перспективы, ориентиры. Навалились проблемы, нищета, безысходность. Как жить? Чем кормить семьи? Во что верить? Как уберечь себя и близких от беспредела и преступности? Эти экзистенциальные вопросы стояли перед каждым человеком, лишенным Родины.

Перед жителями Молдовы стоял еще один, не менее важный вопрос: как, только что потеряв одну страну, не потерять и свою новую родину, только что получившую независимость. Разгул политического и бытового национализма, мосты цветов на Пруте, провокационный и агрессивный поход на Гагаузию, братоубийственная война на Днестре, разломившая Молдову на две неравные части. И все это на фоне прогрессирующей социальной деградации, нарастающего криминалитета.

Даже независимость, которую с таким пафосом провозгласили 27 августа 1991 года – и та была какой-то половинчатой, неполноценной. В Декларации прямо указывалось, что это независимость от Советского Союза.

О том, как преступно разграблялись промышленные предприятия, как вывозились высокоточные станки и оборудование в Румынию под видом никчемного металлолома, о том, как прозванная в народе «Могилой» программа «Пэмынт», развалила колхозы и начала дележ земли и общественного имущества на квоты привела к колоссальной деградации - нашу гордость – сельское хозяйств. Об этом сказано и написано немало. В том числе и прежде всего – и нашей партией, и нашими товарищами.

Но для тех, кто поставил перед собой цель уничтожить только что народившееся государство, куда важнее было выбить идеологическую основу, на которой, все еще советские по своей сути люди, намеревались строить новую страну.

Вера в добро, справедливость, в светлое будущее все еще была очень сильна в обществе. И именно эта вера вела людей по неведомой дорожке независимости. Что абсолютно не устраивало существовавшие тогда новые власти. И они нанесли удар по тому, что олицетворяло в коллективном сознании и справедливость, и добро, и светлое будущее. Это был сильный удар по коммунистической партии и коммунистической идеологии.

Антикоммунизм становится единственной государственной идеологией Республики Молдова. Антикоммунизм - агрессивный, воинствующий, нахально лживый. Курьезно, кто являлся его проводником. Вдруг, в одночасье прозревшие вчерашние партфункционеры среднего и даже высшего звена, лауреаты комсомольских премий, журналисты и главные редакторы партийных коммунистических изданий. Искренних и многолетних диссидентов среди этой дьявольской компании было совсем немного.

Они без устали вещали о преступлениях советского режима и тоталитарной Коммунистической партии. Они вещали об этом, сидя в зданиях ЦК КПМ, Верховного Совета КПМ, Совета министров МССР. Они вещали об этом, сидя в студиях построенного в советское время телерадиовещательного комплекса. Они вещали это, разворовывая те материальные блага, которые были созданы Советским государством под руководством Компартии. Они вещали это, прекрасно зная, что ничего не собираются и не смогут построить. Ни сейчас, ни в будущем. Они не собирались строить ни нового парламента, ни нового правительства, ни новой экономики. Они попросту не собирались строить государство.

Это и сегодня, 32 года спустя, выглядит лицемерием. Но тогда это было лицемерием зашкаливающим, заоблачным. Верхом цинизма.

Как всегда, оголтелый антикоммунизм очень быстро деградировал до примитивного нацизма. Люди подвергались дискриминации по языковому и этническому принципу. Они теряли работу, оставаясь без средств к существованию. Лозунг «Чемодан-вокзал-Россия» был наиболее популярным в этой специфической среде, которая управляла государством. Официальным кумиром-объединителем был объявлен нацистский палач и военный преступник маршал Ион Антонеску. В его честь писались и произносились целые оды. Для них это было очень важно. Ведь интернационализм был и идеологией, и моралью, и философией советско-коммунистического периода.

Итогом этой, начавшейся еще в позднеперестроечное время, артподготовки стал юридический запрет Коммунистической партии и коммунистической идеологии. Как будто это возможно – изменить человеческую сущность. Человек всегда стремится к справедливости, взаимопониманию, дружбе, миру, равенству. Запретить коммунистическую идеологию – значит перечеркнуть, отменить все, что вложила в человека и человеческое сообщество цивилизация. Но кто из этих зашторенных перевертышей, дорвавшихся до власти, мыслил такими категориями?  

Они поспешили во всеуслышание заявить: все, - коммунизма больше нет, как нет и возврата к прошлому.

Они не учли только одного. Остались мы. Люди, не просто верящие, а верующие в возможность построения общества, основанного на равноправии, а не эксплуатации и унижении. Остались мы. Люди, которые строили такое общество собственными руками. Остались мы. Коммунисты. И нас нельзя было ни отменить, ни запретить.

Мы не собирались вливаться в дружные ряды многочисленных предателей – всех этих бывших секретарей ЦК и райкомов, преподавателей научного коммунизма, парторганизаторов, пропагандистов, которые с остервенением мазохистов принялись растаптывать собственную жизнь, собственное прошлое, собственную судьбу, выжигать каленым железом из самих себя память о том, кем и какими они были еще совсем недавно.

Мы также не собирались сдаваться, принимая происходящее за объективный исторический процесс. Мы не могли, да и права такого не имели, поставить крест на всем, во что верили, верим и будем верить всегда. Мы ни на секунду не забывали, что именно коммунисты первыми вставали из окопа под шквальным огнем врага. Мы не могли предать памяти о расстрелянных, замученных в застенках наших товарищей по партии всех поколений. Мы понимали, что мы плоть от их плоти. Продолжатели их дела, их подвига, их жертв. И если сегодня мы опустим руки, откажемся от борьбы, молча согласимся с кликушеством временщиков о гибели коммунизма, то просто не сможем жить дальше полноценной жизнью и перестанем себя уважать.

Да, у каждого из нас, включая меня, был выбор. С нашим управленческим и жизненным опытом мы могли стать кем угодно. От предпринимателей до политологов, от менеджеров зарождавшегося бизнеса до руководителей и членов других, не запрещенных партий. У нас мог быть выбор. Но у нас его не было. Потому что мы были коммунистами.

Я вспоминаю, как мы начали искать и находить друг друга, как начали встречаться, общаться, обсуждать и казавшиеся непреодолимыми проблемы страны и то, как их можно преодолеть. Мы вернулись к истокам – в подполье, в полном соответствии с нашей исторической партийной историей. Вначале нас было совсем немного, затем все больше и больше. Мы дискутировали, спорили, строили планы. Мы заряжались друг от друга энергией и – странно для тех темных времен – оптимизмом.

Наш оптимизм был прагматичен. Мы прекрасно осознавали, что сопротивляемость общества к тотальной деградации и сознательному уничтожению нашего молодого государства очень высока. Но этому сопротивлению и протесту нужен выход. И этим выходом могла стать только хорошо организованная, четко структурированная политическая партия. О ее названии дискуссий не велось. Мы, ощущавшие себя коммунистами и более никем, могли создать политическую организацию исключительно под ее родовым именем.

Нас нимало не смущал тот факт, что коммунистическая партия находилась под запретом. Мы были готовы бороться за право оставаться теми, кто мы есть. Мы были готовы бросить вызов и местечковым закомплексованным элитам, и всем, кто истратил миллиарды долларов на уничтожение КПСС и Советского Союза. Мы готовы были убедительно доказать, что можно волюнтаристскими методами запретить партию, что можно попытаться опорочить и оболгать, но невозможно убить бессмертную идею.

Никто из нас не думал и не ждал славы и признания; материальных благ и карьерного роста. Мы знали, что нас ждет, по выражению Черчилля, «кровь, пот и слезы». Первые, кто встал в наши ряды, были опытные состоявшиеся люди, - у которых были семьи, обязательства перед ними. Каждый - отдавал себе отчет в том, чем он рискует, вступая на путь политической борьбы в условиях оголтелого антикоммунизма и антисоветизма, в условиях юридического запрета. Но это был тот самый случай, когда, как никогда, стала актуальной фраза: «Не могу молчать!». Мы не могли молчать, не могли не действовать, не могли не драться, когда ежедневно видели, как все хуже и хуже становится жизнь наших граждан, как прогибают они спины под грузом неодолимых проблем, как тускнеют их глаза, как исчезает в этих глазах то, что держит человека на земле – надежда. Мы не могли не броситься в бой, когда судьба нашей Родины, Молдовы, висела на тонком волоске, который ежедневно и ежечасно пытались оборвать те, кто на спинах одурманенной толпы вознесся во власть.

Я сегодня не имею морального права не назвать тех, кто вошел в первый оргкомитет по восстановлению коммунистической партии в Республике Молдова. Многих уже нет среди живых. Но они остаются среди нас. Это настоящие подвижники, настоящие герои, бесстрашные и бескомпромиссные.

Георгий Антон, Андрей Негуца, Федор Манолов, Зинаида Окунская, Дмитрий Прижмиряну, Михаил Русу, Антон Мирон, Александр Комиссаренко, Владимир Семенцул, Юрий Стойков, Владимир Селезнев, Евгений Бердников и другие.

В любом докладе, посвященном очередной годовщине Партии коммунистов Республики Молдова, мы вспоминаем тех удивительных и смелых людей, которые еще до регистрации новой коммунистической партии продолжали свою партийную деятельность, не обращая внимания ни на падение Советского Сою0за, ни на роспуск КПСС, ни на законодательный запрет коммунистической партии и её идеологии. Они попросту не пожелали переставать быть официально коммунистами даже на короткое время. Многим из вас хорошо известны эти примеры. Но мы их будем повторять раз за разом, чтобы новые поколения коммунистов, пришедших в партию в период ее вполне респектабельного, парламентского периода, могли учиться на примерах этих стойких и несгибаемых людей. Учиться быть настоящими коммунистами.

Нынешний зав. орготдела ЦК Олег Георгиевич Манторов, сохранил первичку в своем селе Унгры, регулярно проводил партсобрания, собирал взносы. Таким был Василий Антонович Гельбур, секретарь первичной организации села Кырнэцены Каушанского района, который также не подчинился запрету КПМ, а затем привел свою парторганизацию в полном составе в ПКРМ.

Совсем недавно мы простились с товарищем Гельбуром. Вечная ему память.

Наступил такой момент, когда нас уже нельзя было не замечать. Мы на глазах у изумленных и растерянных новоявленных начальников страны становились политической силой, невзирая на незаконный запрет. Это было одним из главных парадоксов того времени. Партия, крепнущая и растущая на глазах, существует де-факто, но не существует де-юре. Это была абсурдная ситуация, которая требовала хоть какого-то, желательно, разумного решения. Можно только представить себе, насколько не хотелось тогдашним властям констатировать, что коммунизм в Молдове, как птица Феникс, возрождается из пепла, что его минуло забвение, к которому они так стремились. В этой борьбе нервов, в которой нам пришлось продемонстрировать и протестные мускулы, мы одержали важнейшую тактическую победу. 7 сентября 1993 года президиум парламента принял решение, в котором говорилось буквально следующее: «Граждане Республики Молдова имеют право объединяться в организации по типу коммунистических в соответствии с Законом о партиях». А уже 22 октября 1993 года мы провели первую партийную конференцию. И каждый из нас, выстоявших, мог с гордостью, во весь голос сказать: «Есть такая партия!»

Среди присутствующих сегодня в этом зале нет многих из тех, кто участвовал в том историческом собрании. Время безжалостно. Оно выкашивает из наших рядов лучших. Но они остаются в нашей памяти, в истории нашей партии, в истории Молдавского государства. Это Виктор Андрущак, Георгий Антон, Алексей Иванов, Иван Письмак, Семен Загороднюк, Михаил Панько, Леонид Батыр, Николай Паскарь, Николай Гавриленко, Владимир Царанов, Зинаида Киструга, Александр Жданов. 

Можно еще долго продолжать этот список настоящих коммунистов, настоящих бойцов, настоящих патриотов. Пусть каждый из вас про себя дополнит его.

Предлагаю почтить всех тех, кто стоял у истоков возрождения коммунистического движения в Республике Молдова, но не дожил до сегодняшнего, юбилейного дня, минутой молчания.

Товарищи!

Именно этот день, 22 октября 1993 года и есть День Рождения, а точнее – Днем Возрождения Партии коммунистов Республики Молдова. Но, если быть еще точнее, то фактическую политическую работу на полных юридических основаниях мы начали только в следующем, 1994 году. Режим сопротивлялся как мог, используя бюрократические препоны и юридическую казуистику. Мы прошли через все инстанции судов, были вынуждены провести еще одну учредительную конференцию.

Но нас уже было не остановить. Мы вышли на оперативный простор, в легальное политическое поле. И вот тут началось самое сложное. Было нужно переломить сопротивление государственной бюрократической машины. Но куда труднее было бороться за умы и души людей. Предложить такую идею, которая по ленинскому выражению, должна была овладеть массами.

Надо понимать, в каком состоянии находилось молдавское общество тех лет. С одной стороны, у людей сохранялась ностальгия по советскому прошлому. И мы, коммунисты, как будто с ним ассоциировались. С другой – уже возникло стойкое ощущение, что возврата к нему действительно не будет, и это лишало нас того аргумента, который граждане хотели бы от нас услышать. Ежедневно изо всех информационных помоек на жителей Молдовы изливалось два диаметрально противоположных тезиса. Первый: коммунисты не способны существовать в условиях плюралистической демократии. Второй: это не настоящие коммунисты, не верьте им. Кстати, мы по сей день сталкиваемся с оторванным от реальной жизни и реальной политики доктринерством. Нас постоянно пытаются подловить на каком-то несоответствии коммунистическим догмам, и одновременно обвинить в преклонении перед, как они выражаются, коммунистическими тиранами. Так что с этой точки зрения в нашей с вами жизни мало что изменилось.

Конечно, сегодня, имея за плечами 30-летний опыт политической борьбы успешного управления государством, нам есть чем отбиваться от этих глупых и лишенных смысла нападок. Марксизм тем и силен, что делает его носителей актуальными в любой исторический промежуток времени. По той простой причине, что в его основе лежит постоянный анализ действительности, поиск новых принципиальных противоречий и их преодоление.

Но тогда, в начале-середине 90-х годов прошлого века, мы оказались в щекотливом, несколько двусмысленном положении. Нас ожидали с надеждой и, в то же время, относились с недоверием. Не знали, чего от нас ждать. Впрочем, тогда, всего лишь через два-три года после распада Советского Союза, основу общества составляли те, кто прожил в СССР счастливые годы. Живы были ветераны Великой Отечественной войны. Для них само название нашей партии было связано именно с советской, упорядоченной, благополучной жизнью. Было много вчерашних рядовых членов КПСС, которые смирились с тем, что приходится существовать вне рамок такой мощной политической организации, но в душе они приветствовали появление Партии коммунистов. Это был хороший социальный базис для начала политической деятельности.

В то же время было много сомневающихся. А не станет ли новая коммунистическая партия повторять ошибки и перегибы той организации, правопреемницей которой она себя провозгласила. Были вопросы об отношении коммунистов к частной собственности, возникшей в рамках массовой приватизации, к церкви и религии, к готовности вести политическую работу и политическую борьбу в новых условиях.

На все эти вопросы необходимо было дать убедительные, простые, понятные и четкие ответы. Они у нас были. Другое дело, что фактически отсутствовали средства доставки нашего мнения до людей. Для нас были закрыты как государственное телевидение, так и частные телеканалы. Буквально по пальцам можно было пересчитать печатные издания, которые рисковали брать у нас интервью, объективно анализировать нашу деятельность. Это не было информационной блокадой. Нет. О коммунистах говорили много и охотно. Но что говорилось?! Мы еще ничем особенным себя не проявили, едва-едва зарегистрировали партию в Министерстве юстиции, а нас уже обвиняли во всех смертных грехах. С высоты сегодняшнего дня могу сказать, что это для нас было хорошо. Нас, только-только возродившихся, неокрепших, уже боялись. Если боялись – значит чувствовали потенциал, понимали, что, несмотря на свои шаманские причитания о гибели коммунизма, отдавали себе отчет, какой мощью обладает идея, которой мы остались верны.

У нас не было медийных средств. А потому мы могли противопоставить этому только одно – свою искренность, свое правдивое слово в прямом и честном разговоре с людьми. И мы пошли в народ. Наши активисты на общественном транспорте, на собственные скудные средства объездили всю республику. Я и сам тогда большую часть времени проводил в дороге. Мы шли от дома к дому, разговаривали с обездоленными людьми, глядя им в глаза. Мы не уклонялись от самых сложных вопросов, спорили, обменивались мнениями, а потому многих убеждали. Эта политтехнология прямого диалога с обществом оказалось настолько успешной, что мы используем ее по сегодняшний день. Тем более, что в нынешние, «хорошие» в кавычках времена вокруг нашей партии вновь воздвинута настоящая информационная блокада.

Эта тактика дала хорошие плоды. К нам потянулись люди. Многие из них, отбросив страхи, вступали в ряды ПКРМ. Что особенно отрадно среди них было много молодежи. Мы на глазах преображались из политического проекта, обращенного в прошлое, в партию будущего.

Но мы не отказывались от своих корней. Именно там мы черпали не только политическое вдохновение, не только конкретные планы, применимые к новым условиям, но и, как пример, опыт по структурированию партии. Как по горизонтали, так и по вертикали. Партия должна была быть везде. В каждом районе, в каждом населенном пункте: от больших городов и поселков городского типа до самых малых сел. Ежедневно жители должны были встречаться и общаться с коммунистами. Так была устроена организационная структура КПСС и ничего лучше еще не было придумано. А учитывая, что период становления ПКРМ пришелся на период, когда не было хорошо развитых социальных сетей, этот путь был и вовсе безальтернативен. Да, это была тяжелая работа. Тем более, что мы поставили перед собой амбициозную цель - организовать наши первичные партийные организации при каждом избирательном участке. Чтобы проще было выдвигать кандидатов и контролировать, как ход голосования, так и подсчёт голосов. Это была подготовительная работа. Поскольку уже тогда, в самом начале, не имея финансов, инструментов воздействия на умы избирателей, подвергаясь жесточайшей критике, мы формулировали перед собой цель вполне по-ленински: прийти к власти. А для чего еще создаются политические партии?

Но до этого было еще очень далеко. Первый съезд ПКРМ прошел 24 декабря 1994 года. В нем приняли участие 409 делегатов, представлявших 35 городов и районов Молдовы. К тому моменту в партии уже состояло более трех тысяч человек, объединенных в 165 первичных партийных организаций. В основном это были члены КПСС, которые прошли процедуру перерегистрации и стали членами новой партии.

Это было важнейшее мероприятие, поскольку именно нам предстояло продемонстрировать всей стране, да и миру, на каких принципах будет строиться деятельность коммунистической партии на рубеже 21-го века, в абсолютно новых исторических и политических условиях. Возможно, если бы деятельность партии в результате волюнтаристского и антиконституционного запрета не была приостановлена фактически на три долгих года, нам удалось бы скорректировать курс страны, не допустить многих негативных явлений, ставших на тот момент обыденностью, и значит –реальностью. Но история не имеет сослагательного наклонения. Эти три года без коммунистов оказались роковыми для Молдовы и ее народа. Были запущены многие экономические, политические, социальные процессы, которые было уже не остановить.

Разумеется, нам, с нашим советским управленческим опытом, было бы значительно проще действовать старыми методами. Выражаясь словами известного булгаковского персонажа – взять и все поделить. Но мы не могли не отдавать себе отчета в том, к каким губительным общественным последствиям могла привести политика, реализуемая такими топорными методами. Все уже случилось. Все уже состоялось: и многопартийность, и приватизация, и раздача земельных и имущественных квот на селе. С нас требовалась хирургическая точность, полное погружение в настоящее, поиск методов и инструментов, которые позволят изменить курс, не ломая ничего до основания. Лишь этот подход мог гарантировать сохранения мира и спокойствия в нашей стране.

И потом необходимо было ответить и на огульную, ни на чем не основанную критику, развеять глупые домыслы, разобрать нагромождения лжи, которые успели наворотить вокруг нашей партии.

По сути, это была та дорожная карта, которой мы руководствуемся по сегодняшний день.

Мы четко заявили, что намерены действовать исключительно в легальном, в правовом поле как партия парламентского типа. Мы признавали, что экономика страны – многоукладна, что частная собственность имеет право на жизнь. Да, как коммунисты и советские люди, мы считали и считаем, что стратегические отрасли экономики должны принадлежать государству. Что государство имеет полное право быть полноценным игроком на экономическом поле. И после прихода к власти, в 2001 году, мы остановили полным ходом, шедший процесс приватизации Молдтелекома, железной дороги, нашей национальной гордости – Криковских подвалов. В то же время грубо вмешиваться в рыночные отношения, отбирать у кого-то бизнес или собственность ПКРМ не планировала. Мы провозгласили себя партией всех трудящихся взамен утратившего актуальность опоры исключительно на пролетариат. Мгновенная деиндустриализация фактически вымыла этот класс, и говорить о его диктатуре было и контрпродуктивно, и бессмысленно.

Корректировка важнейших идеологических постулатов успокоила тех, кто боялся политических и экономических репрессий со стороны коммунистов. Речь, прежде всего, идёт о народившемся классе предпринимателей. Они осознали, что им не стоит опасаться возвращения коммунистов к власти, что их бизнесу, если это честный бизнес, ничего не угрожает. Интересно, что коммунистический Китай сегодня идет по тому же пути, убедительно доказывая, что социалистическая система и рыночная экономика могут сосуществовать в естественном, известном еще по ленинскому НЭПу симбиозе.

Мы в значительной степени расширили также свою электоральную базу за счет молодежи, которая не хотела иметь дело с теми или иными идеологическими ограничениями, которые существовали в советское время.

Проще говоря, на своем первом съезде, Партия коммунистов Республики Молдова заявила о себе как о левой партии современного типа.

Главной задачей мы объявили завоевание власти. НО власти не для себя и не ради себя. Мы намеревались получить власть на честных и демократических выборах ради сохранения нашего многострадального государства, нашей единственной Родины, Республики Молдова. Именно так мы формулируем свои задачи и сегодня. Поскольку и тогда, и в особенности в наши дни перед страной стояла и стоит очень серьезная угроза исчезновения с политической карты мира.

Таким образом, мы твердо и недвусмысленно объявили себя партией государственников, патриотов, для которых независимость, государственность, развитие Республики Молдова является первоочередной целью.

Да, эти изменения дались нам нелегко. Мы столкнулись со стеной глухого непонимания со стороны догматиков, которые даже невинную корректировку партийного символа – добавление к серпу и молоту книги, как объединительного символа с интеллигенцией, и общего стремления к просвещению – приняли в штыки. Но на нашей стороне были ветераны Великой Отечественной войны, которые тогда массово вступали в партию. Видимо в силу особого опыта, они умели смотреть на вещи шире вчерашних кабинетных партработников.

Жизнь показала, что большинство, проголосовавшее за предложенные программные изменения, оказалось право. Мы шли во власть и не имели права ограничивать себя каким-то узким сегментом избирателей.

Сегодня можно с уверенностью сказать, что марксизм, учивший критическому осмыслению длительности, тогда, безусловно, победил. Мы вскрыли главное противоречие того времени. Противоречие между независимым и суверенным характером Молдавского государства и предательством властных элит, которые делали и делают все возможное и невозможное, чтобы лишить Молдову и независимости, и суверенитета. Это противоречие, как никогда, актуально и сегодня.

Так или иначе, но четко изложенные принципы и планы, которыми намеревалась руководствоваться в своей деятельности новая коммунистическая партия, очень быстро стали приносить вполне ощутимые политические дивиденды.

На выборы 1994 года нас не пустили, намеренно затянув регистрацию. Но уже в 1995 году партия неожиданно для всех отлично выступила на местных выборах. Это еще можно было счесть случайностью, о чем и писали наши оппоненты. Но в следующем, 1996 году кандидат нашей партии, Владимир Воронин, получил третий результат на президентских выборах, опередив действующего премьер-министра Андрея Сангели. И именно наша поддержка во втором туре кандидата Петра Лучинского, на которого мы возлагали определенные надежды как на бывшего члена Политбюро и секретаря ЦК КПСС. И это при том, что в первом туре Лучинский безнадёжно проигрывал действующему президенту Мирче Снегуру, отставая на целых 11 процентов. То есть наша поддержка стала для него решающей. Другое дело, что его деятельность на посту главы государства стала сплошным разочарованием. Мы сейчас говорим не об этом, а о том, насколько быстро, я бы даже сказал стремительно рос авторитет Партии коммунистов. Мы уже через два-три года после возрождения, не просто закрепились на политическом поле, но и стали очевидным уже для всех серьезным электоральным фактором.

И это без средств, без медийных ресурсов, в условиях полной информационной блокады, в условиях бесконечного шельмования всего, что связано с советским периодом и коммунистической идеологией. С одной только газетой «Коммунист», которая в какой-то момент стала самым высоко тиражным периодическим изданием. Причем, тираж смело можно было умножать на три, поскольку ее передавали из рук в руки, зачитывая буквально до дыр. Это можно считать феноменом. Слишком уж были не равны силы и ресурсы. Но этот феномен легко объясним. Мы были открыты и честны с людьми, и мы крепко, очень крепко критиковали тот самоубийственный курс, проводимый властями, которых сильно не любили граждане. Мы попали в абсолютный унисон с обществом, и это привело нас к первой, очень серьезной, очень ощутимой победе.

На первых же парламентских выборах, на которые партия была допущена, мы заняли первое место. Сорок депутатских мандатов из 101! У наших оппонентов и их идеологической прислуге случился настоящий шок. Конечно, не такой как в 2001 году, но достаточно сильный, чтобы осознать окончательно: ренессанс коммунизма в Молдове не просто возможен, а практически неизбежен. На политическом поле появилась новая лидирующая политическая сила. И этой силой стали мы с вами, Партия коммунистов Республики Молдова. Это была огромная моральная победа, которая, увы, не стала пока политической. И страна еще без малого четыре года разграблялась, нищала, теряла последние крохи своего суверенитета.

Поскольку дальше начались привычные для нашего, так называемого бомонда, интриги. В любой цивилизованной стране партию, занявшую безоговорочное первое место на выборах, нельзя игнорировать. В ряде стран партия, занявшая лидирующую позицию, вне зависимости от числа мандатов, получает возможность сформировать правительство, то есть получает всю полноту власти. Полмиллиона сограждан, отдавших свои голоса за Партию коммунистов и ее антикризисную программу, над которой работали лучшие умы нашей страны, были вправе рассчитывать на уважение к себе.

У нас же, игнорируя осознанный выбор народа, электоральные лузеры, оставшиеся в хвосте избирательной гонки, слепили настоящего политического Франкенштейна. Кого тут только не было?! И псевдоцентристы-дьяковцы, выросшие из движения в поддержку Лучинского, и открытые унионисты из Народного фронта, и партии благополучно забытого ныне Валериу Матея, и блок вечно мечущегося между аграриями и националистами экс-президента Мирчи Снегура. Всю эту несовместимую друг с другом шайку громко обозвали «Альянс за демократию и реформы». Причем, в обществе совершенно открыто говорилось: данная чудовищная коалиция создается не ради какой-то там демократии и реформ, которые довели страну до ручки, до дефолта, до политико-экономического банкротства, и исключительно с одной целью – не допустить коммунистов к власти. Видимо, для тех, кто стоял за их спинами и манипулировал их решениями, холодная война еще не закончилась, а коммунизм, пусть модернизированный, современный, отвечающий запросам общества и чаяньям граждан, оставался главным и принципиальным врагом.

Забегая вперед, скажу, что подопечные, которых они с таким трудом и с такими скандалами усадили в одну дырявую лодку, сильно подвели своих кукловодов. Ведь именно плачевные результаты их безграмотного правления в огромной степени обусловили грядущий триумф молдавских коммунистов.

Товарищи!

Нет, это вовсе не говорит о том, что мы, сидели в сторонскачать dle 10.6фильмы бесплатно