ПОСЛЕ ПАРАДА…МОЖЕТ ЛИ НАЦИОНАЛЬНАЯ АРМИЯ ЗАЩИТИТЬ РЕСПУБЛИКУ МОЛДОВА? КОММЕНТАРИЙ ЭКС-ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА ВЛАДА ФИЛАТА.

За военным парадом, выставленной напоказ западной техникой и речами о модернизации стоит лишь один вопрос, который действительно имеет значение: способна ли Национальная армия защитить Республику Молдова в случае нападения?

Это основная задача любой армии. Не организация парадов, не участие в церемониях и не создание благоприятного имиджа власти. Армия существует для защиты суверенитета, независимости, территориальной целостности и населения государства. Все остальные виды деятельности вторичны и должны оцениваться исключительно в контексте выполнения этой задачи.

Честный ответ заключается в том, что в нынешнем состоянии Национальная армия не способна самостоятельно защитить Республику Молдова от масштабного обычного военного нападения. Она может вмешаться в случае ограниченных инцидентов, защитить отдельные учреждения и стратегические объекты, организовать первоначальное сопротивление и замедлить продвижение противника. Однако она не располагает необходимыми возможностями для отражения организованной агрессии и длительного противостояния ей.

Этот вывод не является критикой в адрес военнослужащих. Напротив, военные вынуждены выполнять чрезвычайно сложные задачи, располагая ресурсами, которые на протяжении десятилетий оставались недостаточными. Ответственность лежит на политическом руководстве, которое удерживало оборону на грани выживания, а теперь пытается представить начало модернизации как доказательство того, что проблема безопасности уже решена.

Пропаганда не обязательно предполагает демонстрацию несуществующих вещей. Гораздо чаще она использует реальные элементы, тщательно отбирает их и представляет вне их истинного масштаба. Бронетранспортёры Piranha существуют, радар Ground Master существует, западное вооружение и противодроновое оборудование существуют. Но не было сказано, какую долю от общей потребности Национальной армии всё это составляет, сколько подразделений полностью укомплектованы, какими объёмами боеприпасов располагает армия, как долго она способна поддерживать проведение военной операции и в какой степени представленная техника образует функционирующую военную систему.

На параде в одном месте были собраны практически все символы модернизации. Однако в воинских частях это оборудование распределено внутри армии, которая продолжает использовать советскую технику, имеет неукомплектованные бригады и сталкивается с нехваткой личного состава, боеприпасов, огневых средств, логистики и достаточной противовоздушной обороны. Полученные из Германии 19 бронетранспортёров Piranha являются полезным оснащением, но они не способны обеспечить механизацию трёх бригад. Современный радар может обнаружить определённые цели, но не способен перехватить или уничтожить беспилотник. Переход на винтовки натовского калибра необходим, однако замена индивидуального стрелкового оружия сама по себе не меняет автоматически обороноспособность государства.

Поэтому выражение «армия, оснащённая по стандартам НАТО» следует использовать с большой осторожностью. Республика Молдова располагает отдельными видами оборудования, совместимыми со стандартами НАТО, а не армией, полностью оснащённой на уровне армии НАТО. Совместимость означает, что определённые виды оружия, средства связи и процедуры могут функционировать совместно с системами западных партнёров. Реальная боеспособность предполагает полностью укомплектованные подразделения, боеприпасы, техническое обслуживание, логистику, управление, противовоздушную оборону, артиллерию, резервы и возможность поддерживать длительные операции. Ни одно из этих условий невозможно заменить красивой картинкой.

Армия, способная защитить страну, измеряется не количеством машин, проходящих по площади Великого национального собрания, а количеством подразделений, которые можно мобилизовать, оснастить и отправить в бой. Она измеряется способностью контролировать границу, защищать воздушное пространство, нейтрализовать беспилотники и ракеты, останавливать бронетехнику, поддерживать связь, снабжать войска и восполнять потери.

По большинству этих направлений Республика Молдова продолжает испытывать критические недостатки.

Три существующие бригады не оснащены полностью в соответствии с современными стандартами. Количество западных бронетранспортёров невелико. Артиллерия слаба и в значительной степени устарела. Противовоздушная оборона не способна прикрыть всю территорию страны. Военная авиация не располагает боевыми самолётами, способными перехватывать враждебные цели. Система резерва и мобилизации не была преобразована в многочисленные территориальные силы, регулярно проходящие подготовку. Данные о запасах, логистической автономности и возможностях технического обслуживания не публикуются таким образом, чтобы можно было оценить реальную способность армии к длительному сопротивлению.

Противоречие между картинкой и реальностью было продемонстрировано непосредственно в день парада. В ночь на 27 августа пять беспилотников несанкционированно пролетели над территорией Республики Молдова. Государство смогло зафиксировать нарушение воздушного пространства, в том числе благодаря информации внешних партнёров, однако не продемонстрировало способность перехватывать и нейтрализовывать аппараты, пересекающие его границу. После примерно 70 подобных вторжений, зарегистрированных с начала войны России против Украины, уже нельзя говорить об отдельных случайных инцидентах — речь идёт о постоянной уязвимости.

Утром того же дня иностранные беспилотники пересекли национальное воздушное пространство, не будучи остановленными. Во второй половине дня на площади Великого национального собрания были представлены системы наблюдения и противодроновое оборудование. Такая последовательность событий наиболее точно показывает дистанцию между картинкой и реальными возможностями. Парад продемонстрировал, что Республика Молдова располагает отдельными современными компонентами. Вторжения беспилотников показали, что эти компоненты пока не образуют полноценную систему обороны.

Реальная противовоздушная оборона — это не наличие одного радара или нескольких средств радиоэлектронного подавления. Она предполагает существование национальной сети, в которой за обнаружением следуют идентификация, передача информации, принятие решения и нейтрализация цели. Для этого необходимы несколько радаров, датчики, размещённые в уязвимых районах, системы радиоэлектронной борьбы, противодроновое оружие, ракеты малой и средней дальности, командные центры, подготовленный персонал и достаточные запасы боеприпасов.

Правительственная программа на 2026–2030 годы косвенно признаёт, что такой возможности в настоящее время не существует. Официальная цель состоит в том, чтобы единая система противовоздушной обороны стала действующей как минимум на 70% лишь к 2030 году. На 2026 год развитие радиолокационной структуры запланировано примерно на уровне 35% от намеченного показателя. Иными словами, официальные документы противоречат триумфализму публичной картинки: модернизация не завершена, она находится лишь на начальном этапе.

Европейский союз одобрил выделение 120 миллионов евро на систему ПВО средней дальности после предыдущих пакетов помощи, предназначенных для систем наблюдения и противовоздушной обороны малой дальности. Это финансирование имеет важное значение, однако его не следует представлять как уже существующую боевую возможность. Между одобрением финансирования и постановкой системы на боевое дежурство необходимо выбрать поставщика, согласовать контракт, произвести оборудование, поставить пусковые установки и ракеты, подготовить персонал и интегрировать систему с радарами и командными центрами. Этот процесс может занять годы.

Та же разница между намерениями и реальностью наблюдается во всей программе модернизации. Власть ссылается на Национальную стратегию обороны, Военную стратегию и Программу на 2026–2030 годы. Эти документы существуют, однако они не предлагают общественности полного плана перевооружения с чётко обозначенной заменой советской техники, количеством единиц, контрактами, стоимостью и сроками поставок. Мы не знаем, сколько бронетранспортёров необходимо и сколько будет закуплено, когда будет заменён последний автомат Калашникова, сколько противодроновых систем будут защищать территорию, какие типы артиллерии будут приобретены и какие запасы боеприпасов планируется создать.

Военная тайна может оправдывать сокрытие мест размещения, оперативных процедур и точных объёмов запасов. Однако она не оправдывает отсутствие обобщённых публичных показателей. Государство может объявить количество законтрактованных систем, стоимость программы, общие сроки и обязательства поставщика, не ставя под угрозу собственную безопасность.

В отсутствие такой информации гражданину остаётся лишь картинка парада и триумфальные заявления властей.

Программа на 2026–2030 годы оценивается примерно в 10,6 миллиарда леев. Сумма выглядит впечатляюще до тех пор, пока не рассматривается её структура. Около 4,2 миллиарда предполагается выделить из государственного бюджета, 3,7 миллиарда — получить в виде внешней помощи, а почти 2,7 миллиарда не имеют источника финансирования. Таким образом, четверть программы финансово не обеспечена, а значительная её часть зависит от решений внешних партнёров.

10,6 миллиарда леев — это не исключительно расходы на закупку вооружений. В эту сумму входят заработная плата, инфраструктура, подготовка, набор личного состава, кибербезопасность, институциональные реформы и другие расходы. Власть говорит о миллиардах, инвестируемых в модернизацию армии, не показывая отдельно, сколько средств фактически будет направлено на бронетранспортёры, противовоздушную оборону, артиллерию, беспилотники, радиоэлектронную борьбу и боеприпасы. Смешение общей стоимости функционирования системы со стоимостью перевооружения создаёт искусственно преувеличенную публичную картину.

Годовой оборонный бюджет остаётся на уровне примерно 1,9 миллиарда леев. Из этих средств необходимо выплачивать зарплаты, оплачивать питание, топливо, ремонт, подготовку и функционирование воинских частей. Лишь часть средств может использоваться для закупок. Даже достижение уровня в 1% ВВП к 2030 году будет скорее частичной компенсацией последствий десятилетий недофинансирования, чем финансированием полностью современной армии. При нынешних темпах полное перевооружение может занять два или три десятилетия.

Ещё один аспект, которого избегает пропаганда, — зависимость от пожертвований. Значительная часть представленной техники появилась не в результате национальной программы закупок, профинансированной и реализованной Республикой Молдова, а благодаря помощи Германии, Франции, Соединённых Штатов и Европейского союза. Эту помощь следует ценить, однако её нельзя превращать в доказательство эффективности власти. Способность доноров предоставлять технику не равнозначна способности молдавского государства планировать и финансировать собственную оборону.

Зависимость от пожертвований также может привести к фрагментации армии. Платформы, поступающие от разных поставщиков, требуют различных запчастей, боеприпасов, программ подготовки и систем технического обслуживания. Полученное бесплатно оборудование может оказаться дорогостоящим в эксплуатации, если в стране отсутствуют возможности для его ремонта и снабжения. Поэтому серьёзная армия не просто накапливает всё, что ей дают, а заранее определяет, какие типы техники ей необходимы, в каком количестве и вокруг какой логистической системы будет строиться её оснащение.

Власть говорит о будущей оборонной промышленности Республики Молдова, однако и здесь реальность гораздо скромнее политических заявлений. Программа предусматривает до 2028 года проведение технико-экономических исследований, оценку промышленной базы, разработку нормативно-правовой базы и продвижение специализированного промышленного парка. Пока не существует ни одного крупного контракта по передаче технологий, оружейного завода, линии сборки беспилотников или национального центра технического обслуживания западной техники.

Республике Молдова не нужно производить танки, самолёты или сложные ракетные системы. Однако она может производить разведывательные и перехватывающие беспилотники, электронные компоненты, системы радиоэлектронного подавления, датчики, программное обеспечение, индивидуальное снаряжение и мобильные источники энергии. Она может обеспечивать техническое обслуживание транспортных средств и участвовать в производстве отдельных категорий боеприпасов. Для этого каждый крупный контракт должен предусматривать обязательства по сборке, техническому обслуживанию, подготовке специалистов или участию молдавских компаний.

Румыния попыталась связать модернизацию армии с восстановлением национальной оборонной промышленности. Закупка более тысячи автомобилей Cobra II сопровождается организацией местного производства. Контракт на гаубицы K9 привёл к строительству завода и формированию цепочки поставщиков. Партнёрство с Rheinmetall предусматривает инвестиции в размере более 500 миллионов евро в завод по производству порохов для боеприпасов.

Благодаря таким программам часть средств, потраченных на оборону, возвращается в экономику в виде инвестиций, технологий, заработных плат и производственных мощностей.

Республика Молдова, напротив, рискует потратить миллиарды на импорт, не создав ничего устойчивого в национальной экономике. После истечения гарантийных сроков и износа техники государство останется зависимым от внешних поставщиков запчастей, ремонта и боеприпасов. Это не стратегическая автономия, а замена одной — советской — технологической зависимости западной, безусловно, более безопасной с политической точки зрения, но всё же зависимостью.

Сотрудничество с Румынией следовало бы использовать для интеграции молдавских компаний в производственные цепочки румынской оборонной промышленности. Нам нужны не общие заявления, а совместные проекты в области беспилотников, противодроновых систем, связи, боеприпасов и технического обслуживания. Университеты и технологические предприятия Республики Молдова могут участвовать в таких программах, если государство создаст необходимую правовую базу и гарантирует многолетний спрос.

Какими бы необходимыми ни были техника, боеприпасы и инфраструктура, боеспособность армии начинается с человека. И кадровая проблема — это не только вывод, сделанный на основании бюджетных цифр или организационных схем. О ней говорят сами офицеры Национальной армии, описывающие два внутренних фронта, на которых военнослужащий вынужден выстоять ещё до того, как окажется на настоящем фронте.

Первый — домашний фронт: семья, которую военнослужащий не способен должным образом обеспечить из-за уровня зарплаты и неуверенности в завтрашнем дне. Второй — служебный фронт, где бюрократия и отношение руководителей к личному составу как к простой статистике начинают подменять подготовку, инициативу и профессиональное уважение. По словам этих офицеров, два этих фронта не просто снижают, но способны свести к нулю мотивацию и боевой дух любого военнослужащего. А когда нет мотивации и боевого духа, нет и команды.

Их слова неудобны именно потому, что переворачивают официальную картину: «Технику нам дали, технологии и всевозможные устройства. Теперь нам остаётся только лгать, что для всего этого у нас есть люди и что мы готовы к любому вызову». Война — командная игра, а не демонстрация административного руководства. История не знает войн или сражений, выигранных камарильей какого-либо министра. Сражения выигрывают подразделения, в которых солдат доверяет товарищу, подчинённый — командиру, а вся армия — государству, которое она призвана защищать.

Поскольку подобные свидетельства анонимны, сами по себе они не позволяют определить масштабы этого явления во всей армии и не должны превращаться в непроверенное обобщение. Однако они указывают на уязвимость, которую необходимо изучить на основе данных об уровне заработной платы, текучести кадров, количестве вакантных должностей, увольнениях из системы, времени, затрачиваемом на отчётность, и реальном уровне укомплектованности подразделений. Антипропагандистский дискурс не должен заменять официальную пропаганду другой удобной уверенностью — он должен требовать от руководства доказать с помощью таких показателей, что для полученной техники имеется достаточное количество подготовленного и мотивированного персонала, способного её использовать.

Помимо техники необходима и реформа структуры армии. Три неукомплектованные бригады могут выглядеть лучше в административной схеме, чем одна полностью боеспособная бригада, однако автоматически это не создаёт большей военной мощи. Современная бригада должна располагать беспилотной разведкой, артиллерией, противовоздушной обороной ближнего действия, средствами радиоэлектронной борьбы, инженерными подразделениями, логистикой и медицинской эвакуацией. Если этих компонентов нет, мы имеем форму бригады, но не её реальные возможности.

Республике Молдова нужно меньше формальных структур и больше полностью оснащённых подразделений. Ей необходим территориальный резерв, регулярно проходящий подготовку, рассредоточенные склады, защищённая инфраструктура, устойчивые системы связи и мобилизационные запасы. Небольшая армия не может защищать страну исключительно силами постоянного состава. Она должна быть способна быстро превращать ресурсы общества в потенциал сопротивления.

Республика Молдова не должна ставить перед собой задачу создать армию, способную самостоятельно победить крупную военную державу. Такая цель была бы невозможна как с демографической, так и с финансовой точки зрения. Однако она должна иметь армию, способную воспрепятствовать быстрой оккупации территории, защитить жизненно важные центры, нанести агрессору серьёзные потери и обеспечить функционирование государства до момента получения внешней поддержки.

В настоящее время даже достижение этой минимальной цели не гарантировано. Республика Молдова не входит в военный альянс и не имеет юридических гарантий коллективной обороны. Румыния, Украина, Соединённые Штаты и европейские государства являются важными партнёрами, однако у них нет автоматического обязательства осуществлять военное вмешательство. Их поддержка будет зависеть от политических решений, принимаемых уже после начала кризиса.

Нейтралитет не может заменить обороноспособность. Он может определять политическую позицию государства, однако не способен остановить беспилотник, ракету или военную колонну. Более того, нейтральное государство несёт ещё большую ответственность за создание собственных оборонных возможностей, поскольку не пользуется гарантиями военного альянса.

Конкурентоспособная армия для Республики Молдова — это не сила, способная численно конкурировать с крупными военными державами. Это армия, способная контролировать территорию, защищать критическую инфраструктуру, нейтрализовывать беспилотники, заставлять агрессора нести серьёзные издержки и сопротивляться достаточно долго для того, чтобы была задействована международная поддержка. Такой потенциал должен строиться вокруг противовоздушной обороны, беспилотников, радиоэлектронной борьбы, противотанкового оружия, мобильности, резервов и логистики.

Парад показал, что модернизация началась. Пропаганда попыталась создать впечатление, что модернизация уже привела к появлению армии, способной отвечать на современные угрозы. Вторжения беспилотников, недостаточное финансирование, отсутствие публичных многолетних контрактов, сохраняющаяся неоднородность техники и отсутствие национальной оборонной промышленности свидетельствуют об обратном.

Республике Молдова не нужна армия, построенная ради имиджа власти. Ей нужна армия, созданная для защиты страны. Не нужно раз в несколько лет собирать всю современную технику на одной площади — необходимо, чтобы она имелась в достаточном количестве в каждом подразделении, которому предстоит вступать в бой. Нужны не общие цифры о миллиардах, а контракты, количество техники, сроки, стоимость и измеримые результаты.

Настоящей проверкой модернизации является не парад. Она наступит тогда, когда государство сможет собственными средствами обнаружить, идентифицировать и нейтрализовать беспилотник, нарушивший его воздушное пространство, а подразделения Национальной армии смогут реально защищать территорию, для защиты которой они и были созданы. До тех пор любую попытку представить армию как уже перевооружённую до западного уровня следует воспринимать именно как то, чем она является: политическую эксплуатацию реального, но пока ограниченного прогресса для создания образа, значительно превосходящего фактические военные возможности.

Источник: Facebook (Vlad Filat)