Доклад председателя Партии коммунистов Республики Молдова Владимира Воронина на Торжественном Пленуме ЦК, посвящённом 25-летию ПКРМ (Часть II)
РУС. MOLD.
» » Доклад председателя Партии коммунистов Республики Молдова Владимира Воронина на Торжественном Пленуме ЦК, посвящённом 25-летию ПКРМ (Часть II)

Доклад председателя Партии коммунистов Республики Молдова Владимира Воронина на Торжественном Пленуме ЦК, посвящённом 25-летию ПКРМ (Часть II)

20-10-2018, 16:56
Просмотров: 56
  
Версия для печати   
Доклад председателя Партии коммунистов Республики Молдова Владимира Воронина на Торжественном Пленуме ЦК, посвящённом 25-летию ПКРМ (Часть II)Товарищи!
 
Начиная наш партийный проект под красным флагом, мы не отказались и от главного постулата классического марксизма — тезиса о критическом осмыслении действительности. Взгляд на новые отечественные и мировые реалии, в которых мы возрождали коммунистическую партию, сквозь призму марксизма позволил нам создать конкурентоспособную в XXI веке политическую организацию. Уже тогда мы с вами отдавали себе отчет в том, что кризис в левом движении не только на постсоветском, но и на европейском пространстве во многом был обусловлен догматизмом носителей левой идеи, их неспособностью скорректировать целый ряд идеологических положений, характерных для начала XX века и утративших актуальность к концу второго тысячелетия. Появлялись принципиальные противоречия, которые, в полном соответствии с марксизмом, необходимо было преодолевать, применяя новые методы. Мы также в полной мере осознавали, что держаться за устаревшие на глазах догматические каноны в значительной мере означает отсутствие по-настоящему амбициозных целей. Мы понимали, что без радикальной смены политического курса Молдавское государство исчезнет с политической карты мира, а мы и наши потомки останемся без родины. Вспомним, как оторванные от жизни и политической борьбы марксисты в 1917 году также не поняли Ленина, провозгласившего в своих «Апрельских тезисах» курс на пролетарскую революцию в отдельно взятой стране, подтверждая свою позицию тем, что это отступление от учения Маркса.

ПКРМ начинала свою деятельность в сложившихся и успевших устояться объективных политико-исторических условиях. Цепляться за прошлое означало бы не соответствовать настоящему и отказаться от будущего. Сегодня можно с уверенностью утверждать, что те элементы новаторства, которые появились в нашей самой первой партийной программе, принятой на I Съезде ПКРМ, и обусловили и ее массовость, и ее принятие подавляющим большинством населения страны, и ее долголетие, и ее успешную политическую и государственную деятельность.

О каких изменениях идет речь? Прежде всего, Партия коммунистов провозгласила себя политической организацией парламентского типа. Сохраняя верность революционному прошлому, ПКРМ намеревалась действовать исключительно в правовом поле, добиваться результатов силой аргументированного убеждения. Далее. ПКРМ признала многоукладность экономики, право на существование различных форм собственности. Разумеется, государственной, общественной собственности отдавалось предпочтение. И всей своей последующей практикой партия это доказала, сопротивляясь приватизации стратегических отраслей и объектов народного хозяйства.

Также был пересмотрен классический программный тезис о диктатуре пролетариата. К этому нас подтолкнула объективная ситуация. За годы прокатившейся по Молдове деиндустриализации пролетариат исчез как передовой класс, да и как класс вообще. Постулат о диктатуре пролетариата мы заменили тезисом, в соответствии с которым Партия коммунистов провозглашалась в качестве партии всех трудящихся. По сути — всех граждан страны, то есть народной партией, тем самым мы значительно расширили не столько собственные идеологические рамки, сколько политическое и электоральное поле. Мы не собирались быть партией доживающих свой век бывших членов КПСС. Мы смотрели в будущее, утверждаясь в качестве современной, прогрессивной левой партии. Ведь в конечном счете именно актуальность и прогресс, а не догматизм и ретроградство всегда были классическими чертами настоящей коммунистической партии.

Тогда нас поняли не все. Нас критиковали за так называемое отступничество. Звучали обвинения и в ревизионизме. Но мы нашли в нашем богатом теоретическом и практическом наследии примеры, которые доказывали нашу правоту. А вернее, наше право применять вечно живое марксистско-ленинское учение к конкретным общественно-историческим и национальным реалиям. Было непонимание. Со многими мы разошлись еще в самом начале. Нас критиковали даже за то, что своим символом мы избрали не просто серп и молот, а серп, молот и раскрытую книгу. Но мы не могли и не хотели ограничивать себя классовыми рамками. Мы замахивались на то, чтобы стать выразителем интересов всех без исключения граждан страны. А книга к тому же еще и символ просвещения, являющегося, напомню, одной из главных целей любой коммунистической организации. В конечном счете, согласитесь, у нас получилось — и получилось даже неплохо.

И вот почему. На первом же съезде мы с вами поставили задачу о завоевании власти. Многим нашим товарищам показалось, что это слишком самонадеянно. Но мы с вами создавали не клуб по интересам, а политическую организацию. А целью любой политической организации является завоевание власти. Да, тогда это казалось невозможным. Но именно такая значительно превышающая наши тогдашние возможности постановка задачи и позволила добиться ее решения. Этому «невозможному» была подчинена ежедневная работа всех партийных структур — от центрального штаба до первичной организации. И «невозможное» постепенно начало становиться реальностью. От одних выборов к другим стали расти электоральные результаты. На выборы 1994 года нас не пустили, намеренно затянув регистрацию. Но уже в 1995 году партия неожиданно для всех отлично выступила на местных выборах. Это еще можно было счесть случайностью, о чем и писали наши оппоненты. Но в следующем, 1996 году кандидат нашей партии получил третий результат на президентских выборах, опередив действующего премьер-министра. И это без средств, без медийных ресурсов, в условиях полной информационной блокады, в условиях бесконечного шельмования всего, что связано с советским периодом и коммунистической идеологией.

Что могли мы, коммунисты, противопоставить этой оголтелой пропаганде? Только свою убежденность, свою веру, свою к тому моменту уже разветвленную структуру, да еще газету «Коммунист», вокруг которой мы по-ленински строили партию. И тогда, и сегодня это единственный правдивый источник информации не только о партии, но и о ситуации в стране. Хочу, чтобы мы добрым словом вспомнили о многолетнем редакторе «Коммуниста» Евгении Марковиче Ткачуке, который и заложил славные журналистские традиции нашего партийного издания.

А потом настал 1998 год, год первых парламентских выборов, на которых нам с вами предстояло испытать и прочность нашего партийного идейно-организационного фундамента, и эффективность наших структур, и действенность наших политических технологий. Что ж, результат хорошо всем известен. Первые же парламентские выборы, в которых приняла участие Партия коммунистов, принесли первую безоговорочную победу. Первое место и сорок депутатских мандатов из 101. Нас больше нельзя было игнорировать. Мы стали не просто неотъемлемой частью молдавского политического ландшафта, но и лидирующей политической силой в стране. Тогда наши многочисленные недруги пытались списывать это на ностальгические настроения в обществе. Они даже не обращали внимания, что сам факт массовой ностальгии по советскому времени является для них приговором, доказательством их неспособности построить жизнеспособное государство. Они расписывались также в полной бездарности собственной основанной на антикоммунизме избирательной пропаганды и распространении страшилок о том, что ПКРМ несет с собой репрессии, депортации, экспроприации, крестовый поход против церкви. Но им на такие «мелочи» было наплевать. Куда важнее было хоть чем-то объяснить феномен высокого результата коммунистов на выборах.

Но они были правы лишь отчасти. Ностальгия, безусловно, существовала, особенно на фоне тотального постсоветского провала. Однако вовсе не она стала определяющей для тех почти 500 тысяч избирателей, которые отдали за нас голоса. Партия коммунистов с ее хорошо продуманной и научно обоснованной антикризисной программой стала восприниматься населением в качестве единственной силы, способной остановить социально-экономическую разруху и государственное разрушение. А это все категории не прошлого, пусть и замечательного, а будущего. Партия коммунистов стала для граждан Молдовы партией социальной надежды.

Полученный результат вдохновил нас и наших сторонников. Казалось бы, у нас появился реальный шанс добиться изменения гибельного курса, остановить национальную катастрофу. Но как вы все прекрасно помните, во имя недопущения коммунистов к власти в парламенте была сколочена воистину чудовищная коалиция, объединившая в своих рядах даже непримиримых врагов. Для нас было очевидным, что это произошло после вмешательства пресловутого внешнего фактора. Те, кто столько сил и средств положил на развал Советского Союза и разрушение КПСС, дискредитацию коммунистической идеи, не могли позволить себе впустить коммунистов во власть в самом центре Европы. Слеп¬ленный при помощи Запада антинародный альянс, который принес столько бед и горя населению, довел до банкротства страну, ровным счетом ничем не отличался от того альянса, который был сформирован уже в 2010-е годы, после нашего ухода в оппозицию. И произошло это — вне всяких сомнений — под тем же внешним вмешательством. Из этого можно сделать два основных вывода. Во-первых, оставаясь коммунистами, мы обречены на предвзятое к себе отношение, на то, что нас всегда будут пытаться изолировать от государственной власти. Во-вторых, у нас не было и нет сегодня никаких политических союзников. Единственным нашим естественным союзником является многонациональный молдавский народ.

Тогда, в далеком теперь 1998 году, оказавшись в глухой оппозиции, мы с вами не смирились с отведенной нам ролью пассивных наблюдателей. Коммунисты начали тотальное наступление на власть. Наличие крупнейшей фракции в парламенте обеспечило трибуну, которой ПКРМ была долгое время лишена. Отступать было некуда — позади была расколотая, разграбленная и стремительно теряющая остатки суверенитета Молдова. Наше давление на власть было постоянным и нарастающим. Тем более что трусливые и продажные представители так называемого Альянса «За демократию и реформы» в подавляющем большинстве случаев не в состоянии были ответить на нашу обоснованную и компетентную критику...

Давайте вспомним лишь несколько имен из того легендарного состава передового парламентского отряда нашей партии: Евгения Остапчук, Марина Постойко, Василий Йовв, Александр Жданов, Иван Калин, Георгий Антон, Василий Карафизи, Аркадий Пасечник, Дмитрий Тодорогло, Вадим Мишин, Михаил Русу, Юлиан Магаляс, Ион Филимон, Владимир Царанов... Это была фракция бескомпромиссных, которая во многом предопределила наши последующие победы.

Каждый день мы шли в бой, шли в наступление. Не просто на власть. А на все те гнусности, которые она воплощала: коррупцию, предательство национальных интересов, нежелание и неумение развивать страну, непрофессионализм. Может быть, сегодня уже кто-то забыл, но тогда, в те годы, правительство работало не по своей программе, а исключительно по шпаргалкам МВФ и Мирового банка, превратив выпрашивание очередных кредитов в национальную идею. А шпаргалки, в которых содержались так называемые рекомендации, а по сути приказы, лишали население страны последних социальных благ. Все было подчинено режиму жесткой экономии. Экономили, как водится, на социальной сфере, на пенсиях, на заработных платах, на здравоохранении и образовании, на науке и культуре. Экономили даже на местной публичной администрации, перекроив территориальное деление на румынский лад, учредив уезды.

Экономили на всем. Только на себе любимых не экономили. Именно в те годы начали расти особняки вокруг Комсомольского озера. И жили в них не только бизнесмены. Большую часть обитателей этого «сиротского квартала» составляли государственные слуги — депутаты и министры. Отдавал ли себе отчет Международный валютный фонд и другие внешние кредиторы, что вся эта кричащая роскошь возводилась на их кредиты, из-за которых народ целой страны оказался нас грани выживания? Безусловно, понимали. В нищей стране с населением, страдающим от безработицы и безденежья, неоткуда было появиться в таком количестве ни этим дворцам, ни люксовым авто. Понимали, но сознательно взращивали и вскармливали этих воров и коррупционеров. С одной лишь целью — лишь бы коммунисты не пришли к власти.

Но все вышло наоборот. Стремительно богатея, нагло выставляя эти богатства, разбазаривая остатки государственной собственности, не повышая зарплаты и пенсии, месяцами задерживая их выплату, вгоняя страну в состояние глубокой социальной депрессии, они — вся эта камарилья — создавали идеальную общественную атмосферу для нашей самоотверженной оппозиционной деятельности. Мы воевали в парламенте, но полем битвы была для коммунистов вся страна. Мы были не просто активны. Мы были интерактивны. Каждый из нас, все мы пошли в народ. Удивительная для рубежа двух веков технология коммуникации и агитации — от дома к дому, глаза в глаза — вдруг оказалась невероятно эффективной. Газета «Коммунист» с ее острейшей публицистикой передавалась из рук в руки, зачитывалась до дыр. В ходе этого беспрецедентного хождения в народ мы не просто постигали проблемы народа во всей их глубине, что позволяло корректировать собственную антикризисную программу; не просто обогащали свой идейно-организационный потенциал, не просто совершенствовали партийную структуру. Главное — мы наращивали авторитет нашей партии, превращали ее в истинно всенародную политическую организацию. Коммунистов знали в лицо. К нам шли за живым словом, за оценкой, за аргументированным разоблачением очередного обмана власти, за надеждой.

Рос не только авторитет партии, но и численность коммунистов. В 2000 году нас было уже 10 тысяч! Люди перестали бояться. Люди перестали испытывать неловкость, называя себя коммунистами. Люди почувствовали в нас реальную силу, ежедневно находя тому подтверждения. Под нашими мощными ударами рухнул гнилой бетон альянса. Мы обвалили одно из самых одиозных правительств в истории Молдовы, правительство Иона Стурзы, которое довело Молдову до дефолта, то есть банкротства. Мы успешно противостояли попыткам Петра Лучинского изменить Конституцию во имя установления личной диктатуры. Мы стали ключевыми участниками сложного политического процесса перехода страны к парламентской форме правления. Мы добились роспуска гнилого, не соответствующего ожиданиям и выбору людей парламента. Это была цепь больших и малых побед, которые всегда ассоциировались с нашим боевым партийным красным знаменем.

Но, будучи плотью от плоти многострадального молдавского народа, наша партия и каждый из нас не мог не испытывать боли от тотального поражения нашей Родины, Молдовы. Истекало первое десятилетие существования независимой Молдовы. Итоги были плачевны. Это неудивительно, учитывая, что в основе провозглашенной десять лет назад независимости была заложена предательская идея о временном, переходном характере Молдавского государства. Никто и не собирался его развивать. Исчерпав ресурс советской инерции, страна быстро покатилась вниз по наклонной. Впереди уже виднелась гибельная пропасть. Цифры статистики лишь подтверждали этот неутешительный диагноз. Падение ВВП по сравнению с 1991 годом — 65 процентов. Средняя пенсия составляла 87 леев, или 7 долларов, и не выплачивалась месяцами, а то и годами. Средняя зарплата по экономике — 408 леев, то есть около 33 долларов. И тоже регулярно не выплачивалась. Просроченные макароны, крупа, галоши — вот что получали наши пенсионеры вместо своих мизерных социальных выплат.

Результатом административно-территориальной реформы стало стремительное разрушение инфраструктуры поселков и городов, бывших райцентров. Развалилась система центрального отопления и водоснабжения. Исчез газ. Большинство районных больниц было закрыто. Средняя зарплата в здравоохранении и образовании не превышала 200 леев и также не выплачивалась по много месяцев. По всей стране проводились веерные отключения электроэнергии. Большую часть времени люди проводили в кромешной темноте. Кишинев по ночам освещали только редкие витрины. Сельское хозяйство в результате реализации программы «Пэмынт» (она же «Мормынт») было полностью разрушено вместе с сельской социальной инфраструктурой. Промышленность была ликвидирована. В экономике конкретные денежные операции были заменены бартером и взаимозачетами, что способствовало обогащению криминальных структур, связанных с руководителями госструктур. Налог на прибыль составлял 32 процента! Открыть бизнес можно было только за взятки. Как голодные волки, рыскали представители многочисленных контролирующих органов, занимаясь поборами. Вся страна была поделена между преступными группировками. Их насчитывалось целых 116, и в их рядах под ружьем состояло более 1200 человек. Несмотря на многочисленные заявления об открытости внешней политики Молдовы, у Кишинева не было практически никаких отношений ни с Европейским союзом, ни со странами СНГ. Никто и не думал использовать потенциал уникального положения Молдовы. Базовый политический договор с Россией не подписывался на протяжении семи долгих лет. Этому не было особой причины, просто не было желания развивать страну.

Но эту обреченность и эту неизбежность остановил молдавский народ. Он нашел в себе силы для сопротивления мерзавцам, лишающим его родины, отчего дома, 650-летней истории. В этом отчаянном сопротивлении народ не выходил на улицы, не устраивал революций, ничего не громил. Все произошло в рамках закона и общепринятых демократических процедур. В начале 2001 года народ массово отдал свои голоса за Партию коммунистов как единственную политическую силу, способную остановить разрушение, вернуть страну на путь созидания.

Не сработала стандартная контрпропаганда правых оппонентов, построенная на примитивных штампах: коммунисты — Сибирь — национализация, разрушение церквей. Не только не сработала, но была опровергнута самой восьмилетней практикой нашего правления. 71 мандат из 101! Не просто большинство, а конституционное большинство! Настоящая европейская, а пожалуй, и мировая сенсация. Впервые за всю постсоветскую историю коммунисты не просто при¬шли к власти, а сделали это в результате демократических выборов. Впервые в самом центре Европы коммунист стал президентом. Настоящий исторический вызов. Огромная ответственность не только перед избирателями, но и перед многими поколениями наших предшественников, коммунистов, свершивших Великую социалистическую революцию, очистивших Европу от нацистской скверны, построивших величайшее в мире государство.

И сегодня можно с гордостью утверждать: нам с вами удалось достойно ответить на этот исторический вызов и оправдать доверие и надежды граждан Молдовы, выдержать испытание властью. Мы с вами остановили сползание Молдовы в пропасть небытия. Мы оказались сильнее неизбежности. Мы выполнили наивысшее политическое и гражданское предназначение — сохранили страну, обеспечили континуитет ее многовековой государственности.

2001 год — настоящая мирная гражданская революция

Товарищи!

Сегодня можно с уверенностью сказать, что в феврале 2001 года в Молдове произошла настоящая мирная, гражданская революция. И как всякая революция, она сопровождалась вспышками контрреволюционной активности. Как и в 1917 году, многочисленные «эксперты» и «аналитики», прикормленные за минувшее десятилетие предыдущими властями, гадали на кофейной гуще — как долго продержатся у власти коммунисты. Одни давали нам месяц, другие — три, наиболее «объективные» — полгода. Большего срока во власти нам не отводил никто. И они знали, на что надеялись. Страна находилась в состоянии клинической смерти. Мало кто верил в то, что Партии коммунистов под силу будет провести успешную реанимацию.

Мы действительно пришли не к власти, а на руины власти и страны. В письменных столах своих предшественников мы не обнаружили ничего — ни одного перспективного плана, ни одной стратегии развития. Ничего, кроме долговых обязательств, пик платежей по которым неуклонно приближался. Не мы безрассудно занимали деньги, не мы их разворовывали, не мы строили на них особняки и виллы, не мы покупали на них дорогие автомобили. Но рассчитываться должны были мы с вами. А рассчитываться было нечем. А ведь существовали еще и внутренние долги, социальные обязательства государства перед населением.

Теперь понятно, почему коллективный Запад, пропустивший наш рывок, до поры до времени сохранял спокойствие в связи с приходом коммунистов во власть в Молдове. Запад тоже не считал, что это всерьез и надолго. Но когда стало понятно, что так называемый ими «коммунистический режим» сдаваться перед невероятно сложными обстоятельствами не собирается, активизировалась контрреволюция. Она проявлялась по-разному. В форме чиновничьего саботажа, в форме различных провокаций. Достаточно вспомнить, что на протяжении более полугода в центре Кишинева бушевали митинги, а главная улица столицы была заблокирована протестующими. При этом проплаченные протестующие не выдвигали ни одной серьезной претензии к новой власти, которая еще не успела сделать ни плохого, ни хорошего. Один только неприкрытый, пещерный антикоммунизм.

Мы не пытались удержать власть любой ценой, потому не было ни репрессий, ни арестов, ни попыток насильственно навязать свои идеологические установки всему обществу. Политическая борьба происходила исключительно в демократическом и правовом поле. Даже правительство, сформированное нами, не имело политического окраса, а было профессиональным и технократическим. Утверждение беспартийного кабинета, в котором был всего один коммунист, серьезнейшим образом стабилизировало политическую ситуацию в стране. А стабильность, хотя бы относительная, была очень нам нужна, поскольку у нас абсолютно не было времени на раскачку. Мы не могли, да и не имели права устанавливать для себя первоочередность и приоритетность проблем. Ничего нельзя было отложить на потом. Для нас не существовало больших и малых, важных и неважных дел. Все было одинаково важно: и наведение порядка в стране, и искоренение преступности, возвращение к жизни по законам, а не по понятиям, и реабилитация социальной сферы, и перезапуск экономики, и возрождение культуры, науки, образования. Амбициозная цель — спасение страны — не оставляла нам иных возможностей, кроме как заниматься всем и сразу. Успевая при этом отбиваться от хорошо спланированной жестокой, но демагогической критики, объясняться с избирателями, решать сложнейшие внешнеполитические задачи, постепенно выводя страну из международной изоляции, не оставляя ни на день попыток восстановить территориальную целостность Республики Молдова.

Глубочайший системный кризис, поразивший Молдову, требовал не только быстрых, но безошибочных решений, необычных, новаторских творческих подходов. А еще — управления в ручном режиме, которое сегодня принято называть антикризисным менеджментом. И уже очень скоро впервые за годы независимости люди почувствовали: в стране наконец-то появилась власть. На смену коллективной безответственности предыдущего альянса, так похожего на нынешний, пришла персональная ответственность. Власть обрела узнаваемые человеческие черты. А это всегда колоссальный риск. Но мы с вами никогда не боялись ни ответственности, ни риска. За короткий срок ситуация в стране изменилась радикально. Больше никто и никогда не говорил о Молдове как о несостоявшемся проекте.

Итог этого беспрецедентного по масштабам постановки и реализации задач периода мы оценили скромно: «Мы доказали, что Молдова в состоянии развиваться самостоятельно, как независимое и суверенное государство». За неброскими словами, как говорил поэт, «работа адова», потребовавшая от каждого из нас, от всех партийных структур, максимальной концентрации, немыслимой отдачи, самоотверженного труда и политической воли. Ее одной хватило, чтобы буквально за считанные месяцы полностью искоренить организованную преступность и навести порядок, вернуть людям ощущение государственной заботы, как следствие — личной безопасности и спокойствия. Одной только политической воли хватило, чтобы заставить государственные структуры четко выполнять свои функциональные обязанности. Как результат — были выплачены пенсии и зарплаты, отменена административно-территориальная реформа, осуществлен возврат к районному делению страны. Власть наконец-то заработала в едином ритме, как один отлаженный механизм.

8 лет работы в едином ритме со страной

Сухие цифры иногда говорят больше, чем политические выводы. Без них, чтобы оценить 25-летний путь, пройденный нашей партией, и восемь лет коммунистического правления, обойтись не сможем.

Итак: за 8 лет руководства страной валовой внутренний продукт возрос в 4,1 раза, или на 59 процентов, а в пересчете на душу населения — с 354 долларов до 1230! По этому показателю в 2008 году мы вплотную подошли к уровню 1991 года, последнему году советской власти. Доходы консолидированного госбюджета выросли в 6 раз! Было создано 327 тысяч новых рабочих мест, что позволило не только снизить безработицу, но и создать условия для возвращения граждан на родину. Сегодня в результате так называемого «демократического, «проевропейского» правления отъезд за границу вновь стал для тысяч наших сограждан спасением от нищеты и безысходности.

Нам удалось за восемь лет повысить среднемесячную зарплату в 6 раз в номинальном исчислении, а в реальном — на 270 процентов! И это в долларовом эквиваленте. А заработная плата педагогов увеличилась более чем в 7 раз, медицинских работников — в 8,5 раза!

Только с 2005 по 2009 год гарантированный государством пакет медицинских услуг был удвоен. Наш опыт введения обязательной страховой медицины изучался на международном уровне и был признан образцом для всей Восточной Европы. Мы приблизили медицинские услуги к человеку на расстояние вытянутой руки. Вкупе с экстренными мерами по социальной реабилитации эти меры дали зримый эффект: средняя продолжительность жизни граждан Молдовы увеличилась с 67,6 года в 2001 г. до 69,4 года, а рождаемость впервые за все постсоветские годы превысила смертность.

Мы не закрыли ни одной школы, ни одного детского сада. Напротив, ассигнования в образование за этот период выросли более чем в 6 раз! С 2004 года, с момента внедрения нашей редакции Кодекса о науке и инновациях, инвестиции в фундаментальные исследования возросли в 4 раза, в 7 раз выросла и зарплата ученых.

Среднемесячная пенсия по стране выросла в 9,1 раза, а ее индексации на 15–20 процентов осуществлялись ежегодно. Задолженности по выплате пенсий были погашены к концу 2001 года. Мы также приступили к постепенному возврату гражданам банковских накоплений советского периода, которые у них были изъяты с началом антинародных реформ.

Реализация принципа социальной справедливости и инвестиций в человека стала возможна благодаря тому, что основной капитал возрос в 7,7 раза, объем промышленного производства увеличился в сопоставимых ценах в 2,9 раза, сельхозпродукции — в 2 раза, розничные продажи возросли в 3,8 раза, а расходы госбюджета на социальные программы увеличились более чем в 9 раз. Доля внешнего долга по отношению к ВВП снизилась с 60,5 процента до 12,9 процента. Мы фактически сняли с государства и народа долговое ярмо! Валютные резервы Нацбанка увеличились в 5,4 раза. Мы вывели Молдову к морю, построили порт, подвели к нему железную дорогу. И многое другое.

Да, дорогие соратники, нам удалось, казалось бы, немыслимое: мы сняли страну, ее экономику и социальную сферу с долговой иглы! Все, что мы сделали — и повышение социальных выплат, и газификация, восстановление и развитие инфраструктуры, и тотальное обновление социально-культурных учреждений, и восстановление памятников воинам-освободителям и исторических святынь, — все это было сделано на собственные средства. На помощь международных финансовых институтов, которые предыдущими властями воспринимались как спасители, рассчитывать мы не собирались. Мы с ними, что называется, не сошлись позициями. Мы действовали по своим программам, и поэтому у нас все получилось.

Наша деятельность находилась под непрерывным и строгим контролем как внутри страны, так и за ее пределами. Мы понимали, что люди от нас ждут быстрых перемен, решения наиболее насущных и острых проблем. Мы, коммунисты, никогда не воспринимали ассигнования на социальную сферу в качестве досадных затрат. Для нас инвестиции в человека стали нормой, государственной политикой. Войдя в график регулярных социальных выплат и постоянно их увеличивая, мы пришли к позитивному экономическому эффекту. Как результат — экономика начала расти. Выполняя и перевыполняя социальные обязательства государства перед гражданами, мы одновременно стимулировали платежеспособный спрос, насытили экономику деньгами, сдвинули ее с мертвой точки, придали ей импульс к развитию. Через несколько лет, ознакомившись с трудами, а затем и в личной беседе с лауреатом Нобелевской премии Джозефом Стиглицем, мы выяснили, что эмпирическим путем действовали теми методами, которые предлагал и он.

Для нас это было время смелых и новаторских решений. Мы раскрепостили предпринимательство, убрали бюрократические барьеры, ввели «единое окно» для регистрации нового бизнеса, освободили бизнесменов от чрезмерной опеки контролирующих органов, постепенно снижали налоговое бремя, доведя в конечном счете ставку налога на реинвестируемую прибыль до нуля. Реализуя эти меры, мы провели полную амнистию исторических долгов всем экономическим субъектам, накопленных до 2001 года.

Можно долго спорить, насколько наши новации соответствовали классической теории. Но мы помнили, что Ленин, инициируя НЭП, тоже вначале был понят далеко не всеми своими соратниками. К тому же вопрос в другом. С какой целью это делалось? Для ПКРМ целью было создание рабочих мест, расширение налогооблагаемой базы, получение дополнительных средств на решение социальных проблем. К тому же, в отличие от либералов, мы никогда не пускали дела на самотек. Государство активно участвовало в экономических процессах, в том числе в качестве инвестора. Вся страна стала огромной стройкой. Мы строили дороги, которые крепки и надежны и по сегодняшний день, мы построили десятки километров магистральных железнодорожных путей, газифицировали более 90 процентов населенных пунктов, развивали города и села.
 
Пришедшая к власти после нас «похоронная команда» образца 90-х отказалась от наших планов. Они так и не поняли, что в прошлое следует не плевать, а заинтересованно оглядываться. Если бы они это сделали, то обнаружили бы, что уже в 2006 году Молдова была полностью телефонизирована, а все населенные пункты, все учебные и социальные объекты компьютеризированы и подключены к Интернету. Что только с 2005 по 2008 год на строительство магистральных водоводов и водораспределительных сетей было освоено из госбюджета более 700 миллионов леев, в разы больше, чем за минувшие десятилетие. Что за восемь лет в Молдове было создано более 200 машинно-технологических станций, позволивших консолидировать более 70 процентов земель, площади виноградников выросли в 11,5 раза, садов — в 7,5 раза, орошаемых сельхозугодий — в 10 раз. Молдова больше не напоминала выжженную пустыню и все больше приближалась к высокому стандарту советского периода цветущего сада.

Молдова снова в депрессии

Даже малая толика этих достижений сделала бы честь любой другой власти. И для любой другой власти послужила как определенный ориентир. С момента нашего ухода из власти прошло уже более девяти лет. По времени период правления так называемых проевропейских демократов, либералов и их сателлитов статистически сопоставим с периодом нашего правления. Но как бы они ни лгали, сколько бы ни трубили из каждого телевизионного «утюга», никаких близких к нашим показателей так и не смогли добиться. Ни в одной из областей. Молдова вновь погружена в пучину глубокой социальной депрессии. Не обладая способностями и профессионализмом, они что-то пытаются копировать из нашего опыта и переманивать кого-то из тех специалистов, которые работали с нами. И все равно ничего не получается! Даже те перспективные планы и стратегии развития, которые мы им оставили, не получилось довести до завершения. Те, кто сегодня называют себя властью, не в состоянии понять, что из отдельных, разрозненных пазлов невозможно составить цельную картину. Все должно сойтись — и политическая воля, и управленческий опыт, и стратегическое видение, и профессионализм, и патриотизм, и слаженная, сплоченная команда, и доверие общества. Вопреки распространенному мнению, политика, а уж тем более государственное управление не могут быть уделом дилетантов. Главное же — должна быть благородная общественная цель. А они дилетанты, которые силятся прикрыть свою вопиющую некомпетентность треском пустых победных реляций, безудержным и бессмысленным пиаром и ложью.

До них так и не доходит, что власть — это не самоцель, не приз, не лавры. Что ее, власть, нельзя воспринимать в качестве источника личного обогащения, средства удовлетворения персональных амбиций. Власть — это огромная ответственность за судьбу страны и каждого из ее граждан. Это не только создание возможностей для сохранения и развития государства, но еще и решение многочисленных повседневных проблем — штатных и нештатных. Проще говоря, власть — это не самолюбование перед объективами телекамер, а тяжкий рутинный труд. Авторитет власти нуждается в ежедневном подтверждении — не словом, а делом.

Им, сегодняшней власти, не суждено понять, что политика, если речь идет о настоящей политике, — это не набор комбинаций, не тотальное коррумпирование всех — от депутатов и министров до рядовых избирателей. Это не постоянное давление и шантаж. Это не превращение живых людей в зомби, которыми управляют из телевизора. Это, наконец, не бесконечное претворение в жизнь принципа «разделяй и властвуй».
 
Настоящая политика — это честный диалог с обществом, постоянный поиск компромисса между различными частями общества, обнаружение точек консолидации. Цель политики не в том, чтобы столкнуть лбами, а в том, чтобы примирить. Согласие и мир, а не раздор и вражда.
 
Отказавшись от этих являвшихся для нас совершенно естественными политических принципов и принципов государственного строительства, берущих начало в самой коммунистической идеологии, они — власть — породили позорный феномен захваченного государства, какой стала страна с 2010 года. В захваченном государстве нет места ни общественному контролю над властью, ни обратной связи между властью и обществом. В захваченном государстве блокируется гражданская инициатива и демократические институты. В захваченном государстве деятельность власти лишена объективной публичной оценки, и уж тем более адекватной самооценки. Захваченное государство является государством насквозь коррумпированным, поскольку видимость стабильности поддерживается не ее эффективной деятельностью во благо страны и народа, а исключительно деньгами. Наконец, захваченное государство — государство умирающее, поскольку отсутствие общенациональных целей, консолидирующего начала, горизонта планирования автоматически превращает будущее страны в фикцию, обрекает ее на медленное и мучительное умирание. И у нас есть серьезные обоснованные причины утверждать, что это делается сознательно. Что Молдова со всей ее многовековой историей, весь ее многонациональный народ являются всего лишь разменной монетой, которой узурпаторы охотно заплатят интервентам из-за Прута и Европы за гарантии личной неприкосновенности и сохранности награбленного.
На протяжении восьми лет мы с вами доказывали, что политика и государственное управление могут быть другими.

Впервые за все годы власть не делила людей на своих и чужих, стараясь формулировать не партийную, не узкополитическую, а обскачать dle 10.6фильмы бесплатно
Рейтинг статьи: