Доклад Председателя ПКРМ В. Н. Воронина IX Съезду Партии коммунистов Республики Молдова
РУС. MOLD.
» » Доклад Председателя ПКРМ В. Н. Воронина IX Съезду Партии коммунистов Республики Молдова

Доклад Председателя ПКРМ В. Н. Воронина IX Съезду Партии коммунистов Республики Молдова

10-11-2021, 09:30
Просмотров: 1 827
  
Версия для печати   
Доклад Председателя ПКРМ В. Н. Воронина IX Съезду Партии коммунистов Республики МолдоваТоварищи делегаты и приглашённые!
 
Сегодня День Великой Октябрьской социалистической революции. Мы намеренно назначили дату проведения нашего партийного форума на 7 ноября, чтобы подчеркнуть политическую и гражданскую преемственность Партии коммунистов Республики Молдова с партией большевиков, с теми величественными и судьбоносными событиями, которые происходили в этот день 103 года назад в Петрограде.

Эти события изменили лицо мира, привели к созданию первого в мире государства рабочих и крестьян.

Великий Октябрь уничтожил феодальное сословное разделение общество, где все граждане, вне зависимости от национальности, социального статуса, профессии, пола, получили равные права и равные возможности.

Это был грандиозный социально-политический проект, нацеленный в будущее. Именно поэтому так быстро развивались — от окраин до современных промышленных центров — все республики, вошедшие в состав Союза Советских Социалистических Республик. История человечества не знала такой стремительной модернизации — от экономических, социальных, культурных, образовательных до общественных отношений.

Молдова на долгих 22 года, с 1918-го по 1940-й, была оторвана от бурного хода советской истории, а потом, практически без перехода, еще на четыре года фашистской и румынской оккупации.

Но она очень быстро стала одной из самых современных, самых процветающих республик СССР. Достаточно обратиться к статистике. К 1980 году уровень промышленного производства Молдавской ССР превысил уровень 1940 года в 51 раз. Темпы промышленного роста в Молдавии опережали все общесоюзные показатели. В 1983 году за три месяца в нашей республике производилось национального дохода больше, чем за весь 1960 год, а продукции промышленности — за 6 дней больше, чем за весь 1940 год. И еще одно сравнение. Интересно напомнить тем, у кого короткая память, какое наследство оставила Советская Молдавия независимой Республике Молдова, которая появилась 27 августа 1991 года. Наследство немалое: 13 предприятий в сфере энергетики, 6 предприятий химической промышленности, 103 машиностроительных предприятия, 48 предприятий лесной и целлюлозно-бумажной промышленности, 39 предприятий в сфере промышленности строительных материалов, 4 предприятия стекольной промышленности, 89 предприятий легкой промышленности, 205 предприятий пищевой промышленности. И это не считая аграрной сферы, культуры, науки, образования, здравоохранения.

Согласитесь, очень даже солидная экономическая основа для молодого суверенного государства. По темпам экономического развития Молдова была одной из самых динамичных в Советском Союзе. Свыше 60 процентов экономического потенциала составляла промышленность, в том числе наукоемкие производства, требовавшие квалифицированного персонала. Сегодня можно смело сказать: таких инвестиций, как в советское время, Молдова не получит больше никогда.

А кто подсчитает инвестиции в культуру, образование, просвещение, социальную инфраструктуру? В каждом селе в обязательном порядке был детский сад, медицинское учреждение, школа, Дом культуры, библиотека, книжные магазины. В каждом! Бесплатное здравоохранение. Бесплатное образование — от начальной школы до университета — на выбор. Причем все это, подчеркиваю, свершилось молниеносно быстро, наверстывая упущенное за долгие годы румынской оккупации, после которой Молдова превратилась в выжженное поле — без образования, без здравоохранения, без социальных гарантий, фактически без экономики.

И те, кто сегодня говорит о румынской оккупации как о политическом идеале, должны знать, что в одном только 1931 году в Бессарабии было закрыто 47 процентов средних школ, а в следующем году — еще 25 процентов. В 1933 году было закрыто 40 процентов больниц. Семь процентов населения было поражено социальными болезнями. По смертности Бессарабия, согласно данным Лиги наций, занимала первое место в Европе. Почти 60 процентов новорожденных умирали на первом месяце жизни. С 1922 по 1930 год Бессарабию покинули в поисках заработка более 400 тысяч человек. За 22 года румынской оккупации в жерновах массовых казней, организованных бухарестской администрацией, было уничтожено более 30 тысяч человек. И это без учета нацистского периода, когда в Молдове румынской оккупационной администрацией было уничтожено до 300 тысяч мирных граждан!

А сегодня нынешние правители открывают памятники нацистским палачам, воспитывают подрастающее поколение в духе поклонения оккупантам, безжалостно вычеркивают из учебников истории и коллективной памяти великие страницы советского периода. Стыд и позор! Впрочем, и ведут они себя точно так же, как оккупанты того времени, закрывая школы, выдавливая людей из страны, уничтожая систему здравоохранения и социальной защиты, осуществляя подлинный идеологический террор, яркий пример которого — в фактическом запрете титульному населению пользоваться своим родовым именем и родным языком. Они — как потомки румынских агрессоров — ведут себя точно так же по отношению к собственному народу. Цинизм ситуации в том, что они получили мандат на этот беспредел из рук того же народа.

У каждого свои исторические кумиры. Период с 2001 по 2009 год, когда у власти в Молдове были мы, коммунисты, до сих пор вспоминается как единственный положительный за все тридцать лет независимости страны, когда страна начала подниматься с колен, становиться на путь прогресса и развития. И это происходило потому, что мы в своих действиях по управлению страной ориентировались на совершенно другую эпоху, совершенно иные примеры, нежели они. Мы выбрали в качестве исторического ориентира советский период, находя в нем и источник вдохновения, и модели управленческих решений, которые вели к укреплению государства и развитию молдавского общества.

Да что говорить. Многие из нас помнят то спокойное, стабильное, благополучное время. Когда Молдову по праву называли «цветущим садом Советского Союза». Когда у каждого была работа, когда у каждого была надежная крыша над головой. Когда можно было не переживать за жизнь и здоровье, за безопасность. Когда можно было жить с полной уверенностью в будущем для себя и своих детей. Когда существовала система нравственных координат — и именно в ней воспитывалось подрастающее поколение. Когда отношения между людьми определяла дружба и любовь, а не навязываемая, скрупулезно воспитываемая национальная рознь и ненависть. Когда торжествовал принцип социальной справедливости и социального равенства, который так ненавидят нынешние так называемые демократические власти.

Товарищи делегаты и приглашённые!

Наш съезд проходит на год позже, чем предусматривает Устав партии.

Более года назад мы были готовы провести съезд. Были проведены все необходимые организационные работы, избраны делегаты. Но вмешалась пандемия. Пошли запреты на проведение массовых мероприятий и прочие препятствия.

Только по этой причине и не был проведен съезд.

И сейчас с пандемией не покончено. Наоборот, еще больше людей заболевают, и, к сожалению, не уменьшается количество погибших.

Наша партия тоже понесла немало потерь. Ушли из жизни многие наши товарищи, которые стояли у истоков партии, были делегатами всех съездов партии, сделали очень много для страны, для развития и укрепления позиций партии.

Предлагаю делегатам съезда почтить их память минутой молчания.

Перед тем как перейти к политическому отчету, разрешите ознакомить делегатов съезда с основными организационными итогами деятельности партии.

За отчетный период был проведен 21 пленум ЦК, 52 заседания Политисполкома ЦК. Практически ежемесячно проводились совещания с первыми секретарями райкомов. Руководство партии, члены ЦК регулярно участвовали в работе пленумов райкомов, партийных собраний и других мероприятиях, проводимых на местах партийными организациями.

За эти 5 лет в стране прошли 6 выборных кампаний. В 2019 году — парламентские выборы, республиканский референдум, местные выборы. В 2020 году — президентские. Уже в нынешнем — досрочные парламентские.

Напомним, что республиканский референдум и президентские выборы мы бойкотировали.

Отчетный период отличается особой активностью членов Центрального комитета партии. Актуальность обсуждаемых тем, их роль в развитии страны и партии, открытость нашего партийного органа привели к тому, что в обсуждении многих вопросов повестки дня принимали участие по 23–25 выступающих.

По всем вопросам повесток дня принимались соответствующие постановления, составлялись планы мероприятий по устранению недостатков с указанием сроков исполнения и исполнителей. Проводился контроль исполнения принятых на пленумах решений.

Количество членов Центрального комитета партии за 5 лет уменьшилось на 43 человека — со 121 до 78. Часть наших товарищей, к сожалению, ушла из жизни. Расстались мы и с людьми, предавшими дело партии. Кооптация новых членов в ЦК ПКРМ проводилась в незначительном количестве.

В соответствии с постановлением Политисполкома ЦК, в марте 2017 года была проведена научная конференция, посвященная 100-летию Февральской революции 1917 года, а в октябре 2017 года обеспечено участие партии в совместной Международной конференции ПЕЛ и ПКРМ «100-летие Великой Октябрьской революции: уроки и будущее левого движения». В ноябре 2018 года проведено расширенное торжественное собрание, посвященное 100-летию Ленинского комсомола с участием представителей молдавского комсомола разных поколений.

Материалы партийных пленумов и заседаний политисполкомов ЦК ПКРМ направлялись в муниципальные и районные комитеты партии, публиковались в газете «Коммунист» и на партийном сайте.

В соответствии с Уставом ПКРМ ежегодно проводилась отчетно-выборная кампания в первичных и цеховых партийных организациях и один раз в два года — в муниципальных и районных партийных организациях, в ходе которых коммунисты отчитывались о проделанной партийной работе, проводили сверку своих партийных рядов, избирали руководство партийных организаций.

Численность партийных рядов за прошедшие 5 лет уменьшилась на 7062 человека: 811 наших товарищей ушли из жизни, 1045 сняты с учета в связи с выездом за пределы Республики Молдова, 3241 исключен за утерю связи с партией и предательство ее интересов, 1965 приостановили членство в партии.

Ни в одном муниципальном либо районном комитете партии не зафиксирована положительная динамика. Больше всего — на 1404 человека — уменьшилась численность партийной организации Кишинева. Более чем на 500 человек — партийных организаций Кэушень, Орхей, Флорешть. Более чем на 200 — Дондушень, Дубэсарь, Хынчешть, Яловень. Для Кишинева цифра в 485 коммунистов совершенно недостаточна, как и для Бэлць — 295, Ниспорень — 121 и т. д. В связи с этим практически все партийные комитеты также столкнулись с трудностями при подборе кандидатур в избирательные органы и представителей и наблюдателей в день выборов в ходе как минимум двух последних кампаний. Естественно, ни о каком качественном подборе резерва кадров в этой ситуации не может быть и речи.

Соответственно, уменьшилось и количество первичных партийных организаций — на 475, с 1380 до 905. Численность многих первичек — от 3 до 5 коммунистов. Сменяемость секретарей невысокая.

Центральный комитет партии видит несколько причин значительного уменьшения численности партийных рядов.

Первая: получение Молдовой безвизового режима со странами Европейского союза привело к значительному оттоку граждан — в первую очередь активного, трудоспособного возраста. Повторю: за пределы нашей страны выехало более 1000 коммунистов. В селах, особенно в малых и средних, остались только пожилые люди, дети и асоциальные личности. В этих условиях прием в ряды партии новых членов значительно усложняется.

Вторая: тотальное разочарование граждан в молдавской политике вообще и в политических партиях в частности вызвало апатию и нежелание участвовать в политических процессах, начиная от выборов, явка на которые снижается с каждой последующей кампанией, и заканчивая личным участием в возможном изменении дел в стране. Мы с вами зачастую слышим от людей слова: «Мы вас поддерживаем, но в партию вступать не спешим».

Третья: коррумпирование избирателей на выборах и сторонников различных партий в межвыборный период путем предоставления различных должностей, выдачи материальных и продуктовых поощрений развили у наших граждан потребительское отношение к партиям, и сегодня уже одной идеей можно зажечь немногих.

Четвертая: введение санитарно-эпидемиологических ограничений в связи с пандемией коронавируса уже более полутора лет не дает нам возможности полноценно проводить работу с коммунистами, а также агитационно-массовую работу с населением.

И самая главная — все вышеперечисленное привело к самоуспокоенности и бездействию наших партийных лидеров — секретарей первичек, секретарей муниципальных и районных комитетов партии. За последние 5 лет в ряды ПКРМ принято всего 608 новых членов. И если 32 партийных комитета еще худо-бедно занимались вопросами роста партийных рядов, приняв 152 человек в Кэушень, 83 — в Унгень, 50 — в Окнице, то 5 райкомов (Анений Ной, Бричень, Дрокия, Кантемир, Шолдэнешть) не приняли в партию ни одного коммуниста. И этому не может быть никаких объяснений!

Уважаемые товарищи!

Предлагаю сегодня нарушить традицию, по которой многие десятилетия строились отчеты Центрального комитета перед съездом. Давайте-ка начнем с конца. Тем более что он более или менее счастливый. Партия коммунистов Республики Молдова вернулась в Парламент Республики Молдова, и это само по себе можно считать серьезным достижением этого состава ЦК.

Говорю об этом так уверенно, поскольку прошедший с VIII съезда пятилетний период был, наверное, самым сложным за всю без малого тридцатилетнюю историю партии.

Достаточно вспомнить только о том, в каких условиях проходил съезд. Партия только что стала жертвой чудовищного предательства, когда практически все члены Политисполкома ЦК вышли из партии и парламентской фракции ПКРМ. Вокруг этого гнусного поступка было наворочено столько слухов и теорий заговоров, и они были настолько примитивными и нелепыми, что мы просто не посчитали нужным на них ответить. Мы были уверены, что люди, избиратели воспринимают эти события так же, как и мы. Что предательство является предательством для всех и во всех случаях. Мы ошиблись. Надо было вовремя вспомнить, как часть наших сограждан поверила в то, что 7 апреля 2009 года коммунисты сами себя подожгли. Наш народ наивен и за долгие годы официализированной лжи привык доверять не столько своим глазам, сколько чужому мнению. А мнение это создавалось и направлялось очень профессионально, по тем же историческим аналогиям — вспомните обвинение фашистами Георгия Димитрова и немецких коммунистов в поджоге Рейхстага. Против нас, как это уже бывало, была организована грязная кампания, целью которой был окончательный подрыв доверия к Партии коммунистов. Им во что бы то ни стало необходимо было завершить начатое 7 апреля 2009 года. Ведь главная задача организаторов государственного переворота от 7 апреля 2009 года — это устранить коммунистов с политического поля Молдовы. Наша принципиальность, несговорчивость, бескомпромиссность не устраивала не только тех, кто осуществил захват Молдавского государства, но и их картонных, потешных противников — как справа, так и слева. Да и тех, кто их направлял и финансировал из-за океана и из Румынии.

По сути, против партии была развязана гибридная война, в которой у нас было слишком мало шансов не то что победить, но и уцелеть. Признаюсь честно: мы недооценили коварство и подлость наших противников, не смогли вовремя перестроиться и мобилизоваться. Впрочем, объективно мы и не могли этого сделать. Прежде всего, потому что мы по своему политическому складу и воспитанию привыкли к открытым поединкам. Вот линия фронта — вот противник. Мы готовы принять бой. Честный бой! Но нам навязали совершенно незнакомый нам вид политической борьбы. С покупкой депутатов, распространением ложной информации о лидерах, подкупом коммунистов и разрушением парторганизаций. В подобном мерзопакостном, паскудном интриганстве ни один из нас специалистом не является. И пока мы с открытым забралом готовились отражать фронтальную атаку, нас добивали тысячами мелких, но чувствительных ударов в спину.

Была еще одна серьезная причина, по которой мы не смогли своевременно и эффективно отреагировать на развязанную против нас кампанию. Сложно было понять, кто наш главный противник. Против коммунистов ополчились все. Не было такого политического, околополитического либо общественного деятеля, не было такой организации, не было такого средства массовой информации, которое не считало бы своим долгом пнуть ПКРМ. Реагировать на все эти толчки, пинки и зуботычины не было ни малейшей возможности. Многие из них и вовсе проходили мимо нашего внимания. На этом и строился расчет: один небольшой осколок стекла не несет вроде бы угрозы жизни и даже здоровью. Человек, как правило, даже не обращает на него внимания. Но когда их тысячи и тысячи — можно и кровью истечь. Сегодня у нас не может быть никаких сомнений в том, что эта подрывная работа против нашей партии координировалась и направлялась. Вне зависимости от того, кто нападал на нас — правый политик, условно левый политик, неправительственная организация или телеканал, — все эти выходы и выпады были организованы одним центром и оплачены из одного кошелька. В то же время вокруг нас был сформирован информационный вакуум, организована настоящая информационная блокада, чтобы мы не могли объясниться с гражданами, опровергнуть все те глупости, которые о нас говорились и писались, перейти в контрнаступление.

Дошло до абсурда. Не раз и не два мы с вами сталкивались с ситуацией, когда нас спрашивали: а что, коммунисты еще существуют? Не раз и не два нам говорили: вас не видно, вас не слышно, на что же вы претендуете? Трудно во второй декаде XXI века вести политическую борьбу, будучи вооруженными одной только газетой «Коммунист», на которую не подписываются даже руководители наших территориальных организаций.

Вот так, капля за каплей, осколок за осколком вокруг Партии коммунистов формировался определенный образ — образ политических неудачников, которые, имея все в своих руках, умудрились все потерять — от власти до депутатов и перспектив. Ежедневно из каждого утюга избирателям разъясняли, что у ПКРМ больше нет никаких шансов не то что вернуться во власть, но и попасть в парламент. И люди в конечном счете в это уверовали. Можем ли мы винить их — обнищавших, потерявших всякую надежду, изможденных перманентной геббельсовской пропагандой? Конечно, нет! Винить в собственных бедах избирателей — последнее дело. Это мы с вами не сориентировались, не доработали, недообъяснили. Да, по объективным причинам, но если судить по гамбургскому счету — нам некого винить, кроме самих себя.

Мы себя в каком-то смысле убаюкали тем, что о восьмилетнем периоде нашего правления люди до сих пор вспоминают с теплотой и ностальгией, что в любом социологическом опросе они называют Воронина лучшим президентом за всю историю независимости. Мы считали, что этого достаточно для новых побед и политических свершений. Мы не поняли вовремя, что за прошлое, даже самое светлое, люди не голосуют. Люди голосуют за тех, кто готов предоставить им образ будущего. А мы раз за разом возвращали их к воспоминаниям, предлагая в них обрести уверенность в завтрашнем дне. Мы ошиблись и были наказаны.

Наказаны жестоко. Впервые с 1998 года Партия коммунистов не смогла пройти в парламент. Ни по списку, ни по одномандатным округам — смешанной системе, придуманной Плахотнюком для сохранения контроля над государством. Мы еще какое-то время обижались на электорат. В своих официальных заявлениях мы подчеркивали, что граждане страны обнищали за прошедшие годы настолько, что продают голоса за предвыборные подачки. Отчасти это, безусловно, было и остается правдой. Но списывать свои электоральные неудачи лишь на готовность оппонентов тратить деньги на покупку голосов, а избирателей — торговать за гроши своим важнейшим гражданским правом было слишком просто и слишком самонадеянно. Ситуация требовала глубокого изучения, анализа. Мы должны были понять, как изменилось молдавское общество, какие процессы происходят в его недрах. Без этого мы не могли рассчитывать не просто на будущие победы, но и в целом на продолжение политической деятельности.

Ведь, казалось бы, мы, коммунисты, во всем были правы. Наши прогнозы всегда сбывались. И неважно, чему они были посвящены — текущей ситуации, эволюции политических событий, оценке отдельных партий или личностей. Наша позиция всегда оставалась принципиальной, бескомпромиссной и основанной на Конституции и действующем законодательстве. Наши выступления были хоть редки, но ярки, убедительны, обоснованны, аргументированны. И все это вроде бы находило отклик в массах, но никоим образом не влияло на плачевное состояние партии, роль которой в обществе все время снижалась. Мы всегда небезосновательно гордились тем, что в состоянии мыслить широко, предложить стране и гражданам комплексную, устремленную в будущее модель развития, объединить вокруг себя самых разных людей, вне зависимости от их этнической, социальной, профессиональной принадлежности и политических предпочтений. А тут вдруг стали сокращаться политические организации с постоянно уменьшающимся числом активных членов, что не позволяет вести эффективную политическую борьбу как в центре, так и на местах.

Конечно, мы должны быть объективны. Находясь на протяжении десятилетия в глухой оппозиции, лишенные источников финансирования, спонсоров, медийных ресурсов, пребывая в информационной блокаде, невероятно сложно поддерживать себя на пике политической формы.

Но при всем при этом нам удалось сохранить и саму партию, и ее электоральное ядро. Без убежденных, преданных, настоящих коммунистов и их сторонников этого бы никогда не удалось бы сделать. За стойкость на грани героизма, за верность идеалам, за принципиальное неприятие предательства — огромное всем вам партийное спасибо и поклон.

Однако и самообманом нам заниматься не следует. Да, в каком-то смысле Партия коммунистов все эти тяжелые годы была социологическим, да и социальным феноменом, сохраняясь в политическом поле, не выпадая из активной деятельности, во многом определяя общественную повестку. Но постепенно становилось понятно, что мы, оставаясь единственной классической, идеологической партией Республики Молдова, находимся на пределе своих организационных и пропагандистских возможностей. Печальной констатацией этого факта стало наше поражение на выборах 2019 года. Ядерный электорат, хоть и стабильный, не позволял претендовать на парламентские места, а вне этого ядра партия ничего не получила.

Следовало принять эту новую для нас реальность и попытаться в ней разобраться. На анализ текущего положения вещей, причин, которые к нему привели, требовалось время. Но как раз времени у нас уже было в достатке, пусть это и звучит как черный юмор. Поначалу дискуссии крутились вокруг предполагаемых организационно-политических ошибок, якобы допущенных руководством партии. Так много говорилось о том, что председателю ПКРМ следовало бы принять участие в неконституционных президентских выборах. Мол, это соучастие в изнасиловании Основного закона всколыхнуло бы интерес к партии, напомнило людям о ее существовании, дало бы общенациональную трибуну. Все мы хорошо помним, какие у нас были дискуссии на эту тему. Все мы хорошо помним, как тяжело давалось решение о бойкоте президентских выборов, к которому мы в конце концов и пришли.

Но в итоге, думаю, каждый из нас сегодня прекрасно понимает, что это было единственно правильным, да и единственно возможным решением. Единственно возможным — потому что это решение является показателем морального здоровья партии. Кстати, наш призыв о бойкоте сработал внутри страны, и если бы не аномально массированное участие в тех выборах представителей так называемой диаспоры, выборы были бы признаны несостоявшимися.

Нас, безусловно, подталкивали к участию в президентских выборах. Как бы невзначай, но настойчиво обкладывали со всех сторон, оставляя только одну дорожку — к выдвижению кандидатуры председателя партии. Внезапно мы стали желанными гостями на всех телеканалах, которые обслуживали правые партии, и там под видом заинтересованных вопросов аккуратно навязывалось участие в неконституционных выборах как единственный вариант для партии. Убедившись в том, что наша позиция принципиальна и тверда, правые телеканалы начали активно интересоваться нашей оценкой деятельности Игоря Додона и Партии социалистов. Понятно, что она была жестко негативной. Цитаты на этот счет разлетались по СМИ и соцсетям в таких объемах, что невольно возникала мысль о том, что их попросту разгоняют. А если это происходит, значит, это кому-нибудь нужно.

Известие о том, что Додон проиграл Майе Санду во втором туре выборов, мы встретили со смешанными чувствами. С одной стороны, мы как будто этого желали и как будто имели право на сатисфакцию. Но с другой — не могли не отдавать себе отчета в том, какую угрозу для Молдовы и ее государственности представляет победившая Майя Санду, первая так называемая президент Республики Молдова с румынским паспортом и полнейшей подчиненностью американцам и Соросу.

Из этого тупика очевидного и простого выхода не было. Особенно в условиях, когда Санду очень быстро стала оправдывать самые мрачные прогнозы. Мелочная, злобная, мстительная, готовая идти по головам, нарушать Конституцию и подминать под себя законодательство ради достижения целей. Именно так вел себя и Плахотнюк. Со всей остротой встал вопрос: а чем новый «Плахотнюк в юбке» лучше оригинала, которого заботливые американцы эвакуировали из Молдовы, спасая от правосудия? Больше того, Санду на тот, а тем более на сегодняшний момент представляется куда опаснее Плахотнюка, поскольку имеет полный карт-бланш со стороны так называемых партнеров по развитию, коллективного Запада, который на протяжении последних 12 лет определяет легитимность и полномочия любой молдавской власти.
 
Пора всем нам разъяснять гражданам, что после государственного переворота 2009 года любая власть в Молдове является марионеточной, любая имеет статус смотрящего, по сути — фанариота. Ни один из этих сменявших друг друга режимов — а только правительств сменилось 12 — не представлял интересы молдавского народа. Никто из них не ставил целью укрепление и развитие Молдавского государства. Западных кураторов интересовало только одно: оторвать Молдову от России, вывести ее из орбиты естественного исторического российского влияния, встроить в формируемую Черноморско-Балтийскую дугу недружественных, а точнее, открыто враждебных Москве государств. Остальное их не интересовало. Они попросту отдали Молдову в разграбление, закрывая глаза и на коррупцию, и на политические репрессии, и на открытое беззастенчивое воровство своих ставленников. Каждый из режимов, каким бы мафиозным, репрессивным, зачастую попросту идиотским и вредительским он ни был, получал полнейшую свободу действий во всех вопросах, кроме геополитических. Моральная и материальная поддержка прилагалась. Так, правление коррупционера Филата на фоне рейдерства Плахотнюка и клоунады Гимпу они называли «историей успеха». И им было глубоко плевать и на попытку запрета Партии коммунистов, и на закрытие единственного оппозиционного телеканала NIT. Они продолжали поддерживать преступный антидемократический режим, накачивая его грантами и кредитами, позволив тратить их на социальные выплаты и на поддержку бюджета, чего раньше никогда не бывало.

Чем закончилась история успеха — все хорошо помнят: кражей миллиарда. Филат отправился в тюрьму. Но ничего не изменилось. И Запад легко смирился с тем, что новым хозяином, или же смотрящим, стал Плахотнюк. Страна на протяжении пяти лет управлялась по законам мафиозного клана человеком, который даже не занимал никакой государственной должности. К нему регулярно наведывались послы США и Евросоюза, позоря собственный дипломатический статус. И уж конечно, никому и в голову не приходило предпринять хотя бы слабую попытку повлиять на организованный Плахотнюком законодательный, административный, а зачастую попросту криминальный беспредел. По принципу «Сукин сын, но свой сукин сын». И продолжали идти в Молдову деньги, а олигарха и диктатора Плахотнюка принимали в Конгрессе США. И все было чудесно. До поры до времени.

Еще в 2012 году Партия коммунистов, проведя международную конференцию, сделала вывод, что Молдова — захваченное государство. Как тогда от нас отмахивались, называли реваншистами, не способными принять поражение. Прошла всего пара-тройка лет, и о Молдове заговорили как о захваченном государстве с самых высоких европейских трибун. Что, впрочем, никоим образом не сказалось на отношении к местному олигархическому режиму. Он продолжал здравствовать, богатеть, разворовывая последнее, насиловать Конституцию. Никто не подошел к нам с извинениями, никто не признал правоту наших оценок.

Впрочем, бесхозной Молдову они оставлять не собирались. У них было готово следующее поколение положенцев-фанариотов. Из числа представителей второго-третьего эшелона филатовской Либерально-демократической партии. Закончились лучшие из лучших, затем — лучшие из худших. Пришло время худших из худших.

А как еще сказать по-другому, когда они даже в такой, мягко говоря, не блиставшей звездами команде, как партия коррупционера Филата, не дотягивали не то что до первых, но даже и вторых ролей.

По очень большому счету над молдавским обществом поставили издевательский, унизительный эксперимент. Выяснили, можно ли за счет трюков, политтехнологий, соцсетей, неправительственных организаций и сидящей на западной финансовой игле прессы раскрутить из неглубокой, нехаризматичной женщины с трудной судьбой чуть ли не отца, а вернее, мать нации. Впрочем, за некоторое время до этого, пользуясь ровно теми же инструментами, в десятки раз более численному и не такому наивному украинскому народу навязали клоуна, кавээнщика Зеленского. На этот раз Молдова не была экспериментальной лабораторией. Она лишь подтвердила эффективность технологий Запада по возведению на престол в этой части постсоветского пространства кого угодно — хоть Зеленского, хоть Санду, хоть собачки Жучки.

Сказать, что это был шок, — значит ничего не сказать. Да, у нас были, есть и навсегда останутся претензии и вопросы к Игорю Додону. Но разве для того мы его критиковали, чтобы в итоге в президентском кресле оказалась такая, как Санду? Одной из серьезнейших наших претензий к социалистам как раз и было то, что они дали ей возможность возглавить правительство в 2019 году. Перед нами встал еще один трудно разрешимый вопрос: как быть дальше?

К этому моменту мы уже осознали неприглядную, но объективную истину: в сознании традиционного левого электората произошла подмена. Коммунистов заменили социалисты. Для наших избирателей стало абсолютно нормальным говорить: «Мы голосовали за коммунистов, сейчас — за социалистов». Многие даже удивлялись, что Партия коммунистов по-прежнему существует и функционирует. Если не руководствоваться вполне естественными эмоциями, если вдуматься, то этому феномену можно найти объяснение: социалисты переняли программу, цвета, риторику коммунистов. Да, все это на довольно простом, если не сказать примитивном, уровне, но кто сказал, что массовый электорат руководствуется более сложными сигнальными системами? Мы вели конкурентную борьбу теми средствами, которые были в нашем распоряжении. Невольно внося свою небольшую лепту в подрыв левого политического поля в Республике Молдова.

Наша роль в этом достойном сожаления процессе, безусловно, минимальна. Главную роль в нем сыграли сами социалисты и их лидер. Несмотря на сегодняшние партнерские отношения, мы стараемся судить о ситуации объективно. Политическая всеядность, крайне неудачные выходы на публику, слишком много невыполненных, да и невыполнимых обещаний — и все это на фоне известных кадров, снятых скрытой камерой. Если уж быть абсолютно объективными, то нельзя не отметить, что правые применили метод дискредитации и даже демонизации своих оппонентов, не гнушаясь ничем. Почувствовав слабое звено в лице Додона, они маниакально били в одну и ту же точку, активно используя сеть неправительственных организаций, огромную армию интернет-троллей, подведомственные телеканалы. Этой атаке социалисты не смогли противопоставить практически ничего. Любая попытка оправдания лишь усугубляла положение их лидера. В том числе в глазах потенциальных сторонников, которых в итоге так и не удалось мобилизовать. Итогом стало поражение Игоря Додона на президентских выборах, причем с результатом, которого даже мы не могли предугадать. Санду победила не только за счет голосов диаспоры, но и внутри страны.

Для левого электората это стало шоком. Хорошо известен чисто молдавский феномен: любое поражение приводит левых избирателей Молдовы в полное уныние, деморализует и демобилизует их. Мы, коммунисты, тоже через это прошли. Вспомните, на апрельских выборах 2009 года мы получили 60 мандатов, но уже на повторных — через каких-то три месяца в июле — их было уже 48, а на выборах, прошедших в ноябре 2010-го, — всего 42.

Стало понятно, что поражение Игоря Додона на неконституционных выборах — лишь начало масштабного правого реванша. А нам слишком хорошо известно, что начинает происходить, когда правые дорываются до власти: от разделения общества на своих и чужих, хороших и плохих, идеологических репрессий и геополитической шизофрении до социально-экономического коллапса на фоне полнейшей управленческой беспомощности. Так бывало всегда. А потому у нас не было абсолютно никаких сомнений в том, что так будет и на этот раз. То, с какой остервенелостью, топча Конституцию, элементарную логику и здравый смысл, Санду добивалась досрочных парламентских выборов, стало четким сигналом, что Молдова находится на пороге новой диктатуры.

Уже тогда, после очередного явно политизированного, навязанного решения Конституционного суда, мы — на тот момент в качестве практически нереализуемой фантазии — обсудили с товарищами возможность объединения левых сил во имя противостояния надвигающейся правой угрозе. Этот необязательный разговор не имел продолжения и, как казалось всем нам, не имел и перспективы. Предположить, что мы в состоянии составить единый фронт с социалистами, не мог никто. Но ситуация развивалась стремительно и становилась все более и более тревожной. Социологические опросы, как бы мы к ним ни относились, демонстрировали тотальное доминирование партии PAS. Разочаровавшихся людей оболванили до такой степени, что они были готовы отдать не просто всю полноту власти, а конституционное большинство правым. Все нахальнее вели себя западные послы, особенно посол США Дерек Хоган и глава миссии Евросоюза Петер Михалко. Они уже не скрывали своих политических п?скачать dle 10.6фильмы бесплатно
Рейтинг статьи: