Трагический 1918 год: уроки столетней давности
РУС. MOLD.
» » Трагический 1918 год: уроки столетней давности

Трагический 1918 год: уроки столетней давности

24-07-2016, 12:31
Просмотров: 593
  
Версия для печати   
Трагический 1918 год: уроки столетней давностиИсторики-румынизаторы период, начавшийся 27 марта 1918 года, просто не замечают, трактуя 27 марта как событие, завершившее «унирю»

 

В истории Молдовы 1918 год — судьбоносный. Это военная интервенция королевской Румынии, провозглашение независимости Молдавской Демократической Республики, «принятие» акта от 27 марта 1918 г. и обретение иллюзорной «провинциальной автономии» края, насильственная ликвидация молдавской государственности и превращение Молдовы в провинцию Румынского королевства.

 

Главным всё же следует считать акт от 27 марта, ликвидировавший национальную государственность молдавского народа, провозглашенную 2 декабря 1917 г. Для правящих кругов Румынии осуществить свою вожделенную мечту было непросто.

 

Афера от 27 марта (9 апреля)


Во-первых, Бессарабия принадлежала России — союзнице Румынии по Антанте. Во-вторых, продолжалась война, две трети территории Румынии находились под оккупацией австро-германских войск. В-третьих, в России произошла Октябрьская революция, и было провозглашено право наций на самоопределение, что сплотило национальные окраины в борьбе за защиту революционных завоеваний.


Оставался единственный выход: поменять союзников, то есть покинуть, не прощаясь, стан Антанты, — явление для внешней политики Румынии, уже опробованное на практике.

 

26 ноября 1917 года, заключив сепаратное перемирие с германо-австрийским блоком, королевская Румыния получила добро на оккупацию Бессарабии ценой утраты экономического потенциала страны. Немцы потребовали Северную и Южную Добруджу, прикарпатские области, передачу в руки немецких торговых обществ нефтяных промыслов, железных дорог и гаваней, а также передачу под контроль Германии румынских финансов.


Румынии оставалось только «узаконить» аннексию Молдавской Демократической Республики, продемонстрировать мировому сообществу и прежде всего покинутым союзникам по Антанте «добровольность» объединения МДР с Румынией — как освобождение Бессарабии из-под влияния большевиков.


События показали, что рассчитывать на лояльность молдаван надежды не было. От Хотина до Измаила принимались декларации с осуждением Сфатул Цэрий как предателей. Повсеместно защитники молдавской государственности оказывали интервентам героический отпор. Четырем румынским дивизиям (50 тыс. штыков) на подступах к Кишиневу, Бельцам, Бендерам, Килии, Измаилу, Вилково оказывалось вооруженное сопротивление.


Оставалась на стороне интервентов националистически настроенная верхушка Сфатул Цэрий, помещики и капиталисты, стремящиеся сохранить свою собственность. В Яссах знали, что, вопреки решениям военно-молдавского съезда, руководство Сфатул Цэрий не организовало всеобщих выборов Учредительного собрания, произвольно наделило себя исполнительными и законодательными полномочиями, узурпировав таким образом власть.

 

Видимо, по глупости румынской дипломатии, из Ясс принудили руководство Сфатул Цэрий 21 января 1918 года провозгласить независимость МДР без признания Советским правительством права на самоопределение, как это было с Украиной, Польшей, Финляндией, Эстонией, Латвией и Литвой. Однако на сложившуюся ситуацию румынское руководство не обращало внимания и действовало по принципу «куй железо, пока горячо!», создавая юридические аргументы для будущих советско-румынских отношений по бессарабскому вопросу.


Лидеры Сфатул Цэрий И. Инкулец, Д. Чугуряну, П. Халиппа 23 марта были приглашены в Яссы на заседание кабинета министров Румынии. Инкульцу — как президенту — тайно была преподнесена взятка в 2 млн леев. Выслушав задачи по обработке депутатов Сфатул Цэрий в пользу «унири», Инкулец спросил премьер-министра А. Маргиломана, будет ли сохранен Сфатул Цэрий, а также право голоса для женщин, провозглашенное революцией, как будет решен аграрный вопрос и т. п. Ему ответили, что Сфатул Цэрий будет расформирован, поскольку «нация представлена» в обеих палатах парламента, где будет место и представителям Бессарабии. Не будет и правительства Молдавской Республики, поскольку представители края войдут в состав совета министров как румынские министры. Таким образом, главари Сфатул Цэрий уже знали, что всё, что будет происходить во время предстоящего заседания, — это отвлекающий маневр, демагогия, цель которой — совершить аннексию.


Протокольная запись свидетельствует: «Историческое засе­дание 27 марта 1918 года началось в 4 часа 15 минут пополудни под председательством И. Инкульца. После вступительного слова председательствующий предоставил слово главе правительства Румынии А. Маргиломану, прибывшему в Кишинев в сопровождении военного министра и других приближенных лиц, а также представителей румынского правительства». Чем не «армада благоденствия», если учесть, что в крае было введено осадное положение при четырех дивизиях румынских войск при повсеместных бесчинствах военных, наводивших «порядок».


Прожженный политикан — прислужник немецких оккупантов, занявших 2/3 территории Румынии, — беззастенчиво врал. Отметим, что, оккупируя Бессарабию, румыны лгали, распространяя слухи, что их войска идут только для охраны железных дорог, складов с оружием и продовольствием, а затем сразу уйдут…

 

Спустя около трех месяцев премьер Румынии в парламенте МДР продолжил вранье: «Объединение Бессарабии с Румынией должно произойти лишь при условии сохранения местных особенностей этого края… Бессарабия сохранит краевую автономию, ее собственный Краевой совет будет обладать собственным исполнительным органом и собственной администрацией» и т. д.

 

Будучи уверенным в достижении поставленной цели, зная хорошо, что Сфатул Цэрий является парламентом Молдавской Демократической Республики, он назвал республику Бессарабией, подчеркнув тем самым пренебрежение к революционным завоеваниям молдаван. В ответ не раздалось ни слова! И далее оратор продолжил: «Существующие законы и местное самоуправление — городское и земское — сохранятся и не могут быть изменены румынским парламентом до тех пор, пока в его работе не будут участвовать представители Бессарабии».


Этим заявлением А. Маргиломан стремился произвести положительное впечатление на оппозиционно настроенных депутатов, на население края, враждебно встретившее румынские войска, будучи уверенным, что мало кто в зале знал, что выборы в парламент Румынии уже назначены на ноябрь 1919 года.


Последовали длительные дебаты, в которых приводились доводы неправомочности Сфатул Цэрий в том, чтобы принимать такие решения. Выступающие требовали проведение плебисцита. После длительного перерыва, в результате шантажа и угрозы оружием сопротивление крестьянской фракции было сломлено.


Состоялось еще не виданное в истории демократии открытое поименное «голосование» в присутствии в зале заседаний роты вооруженных румынских солдат — «почетного караула», — по результатам которого за проголосовали 86 депутатов, против — 3, воздержались — 36.


В подтверждение незаконности решений Сфатул Цэрий от 27 марта, принятых в условиях румынской оккупации и чрезвычайного положения, введенного в Бессарабии, приведем мнение известного румынского дипломата Николае Титулеску.


В письме королю Румынии Карлу II в связи с началом Второй мировой войны, касаясь вопроса самоопределения Бессарабии, он утверждал: «Самоопределение, собственно говоря, — это плебисцит. Чтобы быть признанным юридически на международной арене, любой плебисцит должен проводиться в условиях свободы. Поэтому там, где его проводили… именно международные силы обеспечивали порядок, а не военные той или иной заинтересованной стороны».


Овладев ситуаций в зале, румынский премьер умело режиссировал сценарий, заготовленный заранее. Он поддержал предложение от молдавского блока принять бессарабца — в свое время российского революционного народника, бежавшего в Румынию в 90-е годы, — К. Стере в депутаты Сфатул Цэрий. Послушно приняли.


Этот, казалось бы, курьезный эпизод дает возможность представить картину комплектования Сфатул Цэрий на протяжении его деятельности, вплоть до того, как он перестал существовать. Систематически из состава выводились неугодные депутаты «в связи с истечением мандата», хотя срока пребывания в составе данного парламента официально не существовало. Менялись меры устрашения. Пятерых депутатов, руководителей III Губернского съезда крестьян, расстреляли как агентов большевиков, под этим же предлогом были расстреляны активистка-меньшевичка и социалист — редактор газеты «Свободная Бессарабия». Нескольких депутатов после ареста выслали за Днестр, другие подались в бега сами. Вместо отстраненных подбирались угодные личности.


Маргиломан не унимался. Он предложил председателя Сфатул Цэрий Инкульца и председателя Совета генеральных директоров Чугуряну выдвинуть в состав правительства Румынии в качестве министров без портфелей. Одним махом Сфатул Цэрий и правительство остались без своих председателей. На их места были выдвинуты свои люди — К. Стере и П. Казаку, привезенные из Румынии.


Метод замены высшего руководства края уже был опробован сразу после оккупации румынскими войсками Кишинева. Тогда не понравившийся генералу Презану председатель Совета генеральных директоров П. Ерхан был заменен унионистом Чугуряну. Замена Инкульца и Чугуряну на Стере и Казаку стала свидетельством, кто в Бессарабии истинный хозяин.

 

По пути шантажа и угроз


Не прошло и двух месяцев после принятия акта от 27 марта 1918 года, как «подаренная» Бессарабии провинциальная автономия встала Яссам (там еще находилась столица Румынии) поперек горла.


Началось организованное наступление на местную автономию. Румынские власти приступили к смене состава земств, городских дум и городских советов, то есть заменяли «ненадежных» представителей своими людьми, которых в спешном порядке сотнями завозили из королевства.

 

Были заблокированы проекты аграрной реформы и краевой Конституции. А во имя «свободного» и «мирного» развития «румынам Бессарабии» 13 июня 1918 года назначили военного комиссара — генерала А. Войтоняну. К этому времени в крае было сосредоточено 110 тысяч румын с целью ускорения процесса румынизации «демократическим путем».


Румынские политики осознавали, что сохранение даже формальной автономии Бессарабии могло послужить дурным примером для других провинций, которые намечалось включить в состав Румынии (Трансильвании и Буковины). С 1 июня 1918 года декретом короля на территории Бессарабии было продлено осадное положение, что позволило ввести цензуру печати и переписки, запрет на собрания и т. д.


По указанию военного комиссара были расформированы городская и уездная милиция, в городах ее заменила румынская полиция, а в уездах — жандармерия. В октябре 1918 года декретом короля были расформированы губернское земство, Союз городов Бессарабии, органы местной администрации. Так были поставлены точки в вопросе «соблюдения автономии».

 

Наряду с предателями-прислужниками была и другая Бессарабия. Это трудовой народ и верные ему депутаты Сфатул Цэрий, представители прогрессивной интеллигенции.


Однако ни румынская историография, ни современные местные историки-румынизаторы период в истории края от 27 марта (условное присоединение; безусловное присоединение состоялось 27 ноября) просто не замечают, трактуя 27 марта как событие, завершившее объединение. В действительности они обходят молчанием самые черные страницы, разоблачающие вероломство чужих и национальное предательство «своих», не комментируют то обстоятельство, что Сфатул Цэрий, будучи временным, непредставительным (самозваным) органом, не располагал полномочиями принятия решения о присоединении — даже условном — МДР к Румынии.

 

В наступившие критические дни оппозиция действовала решительно. 14 октября состоялось объединенное заседание крестьянской фракции с фракцией национальных меньшинств, которые потребовали от президиума Сфатул Цэрий не позднее 1 декабря созвать заседание парламента.


Произошло то, чего меньше всего ожидало руководство Румынии. Большая часть депутатов молдавского блока, послушного орудия оккупантов, покинули свою фракцию. А крестьянская фракция и представители национальных меньшинств создали объединенный блок, обладающий конституционным большинством, который юридически мог приостановить любые действия по дальнейшему объединению.


В дальнейшем последовали события, которые не вписываются в понятия унионистской историографии, ибо они свидетельствуют, что униря 1918 года была делом узкого круга продажных предателей молдавского народа.


Разоблачения и протесты


В Бухаресте, куда уже переехала столица, серьезно забеспокоились. И было из-за чего. Блок нового конституционного большинства 20 ноября направил румынскому правительству меморандум. В меморандуме содержались требования, исходящие из акта 27 марта: восстановить свободу слова и отменить цензуру, […] отменить осадное положение — провести перевыборы президиума Сфатул Цэрий и Совета генеральных директоров, ликвидировать Генеральный комиссариат, вывести жандармерию из сёл. Подписавшиеся под документом требовали ответа до 3 декабря 1918 года.

 

Началось! Намеченное на 22 ноября открытие сессии Сфатул Цэрий отменили. Из Бухареста срочно в Кишинев прибыл «ударный десант» — нечто, напоминающее средневековую инквизицию, — во главе с генеральным комиссаром (он уже стал и военным министром Румынии) А. Войтоняну.


Декретом короля внеочередная сессия Сфатул Цэрий была намечена на 25 ноября 1918 года. Однако из тактических соображений она была открыта 26 ноября, при этом было сделано все для того, чтобы о начале работы сессии знал лишь определенный круг депутатов, разумеется, прошедших «собеседование» с генералом.


О том, как была организована работа сессии, заявила группа депутатов в своем акте протеста. «Мы, депутаты Сфатул Цэрий, в интересах разоблачения невиданного и недопустимого политического шантажа, насилия и фальсификации постановили составить акт о нижеследующем: 25 ноября 1918 года по инициативе молдавского блока было назначено открытие Сфатул Цэрий — без заблаговременной публикации в газетах и рассылки повесток. Была поставлена в известность лишь группа депутатов молдавского блока. Таким образом, все остальные парламентские группы совершенно не были оповещены об открытии», — заявили протестующие.


Оказавшись случайно в здании парламента, группа протестующих приняла участие в обсуждении аграрного вопроса, а когда обсуждение завершилось (в половине третьего ночи), в зале заседания осталось 46 депутатов. В этот момент председательствующий на сессии П. Халиппа зачитал резолюцию о желании присоединить Бессарабию к Румынии безо всяких условий, что означало отмену автономии Бессарабии. Прибывший в зал заседаний бывший генеральный комиссар, генерал Войтоняну зачитал королевский декрет о закрытии сессии Сфатул Цэрий.

 

В конце акта протеста группы депутатов значилось:«… получившие полномочия от различных парламентских групп на составление настоящего акта считают все постановления Сфатул Цэрий от 25–26 ноября 1918 г., ввиду допущенных явных правонарушений, граничащих с обманом, недействительными, незаконными, и со всей энергией мы протестуем против отказа от автономии, акта насилия над волей народа Бессарабии». 27 ноября 1918 года завершился бесславный путь Сфатул Цэрий.

 

* * *

Бессарабия превратилась в провинцию Румынского королевства, ставшего самым реакционным государством в Европе. Его отсталость на фоне присоединенных провинций (Бессарабии, Тран­сильвании и Буковины) была разительной. Этим провинциям правящие круги Румынии противопоставили грабеж, великодержавный шовинизм и национализм, уничтожение и расправы с инакомыслящими по принципу «обезглавить, деморализовать и дезорганизовать». Спустя лишь малое время пребывания края в составе «Великой Румынии» многие из тех, кто потворствовал предательским действиям (Чугуряну, Халиппа, Пеливан, Инкулец и другие) по аннексии Бессарабии, схватились за головы, увидев, что именно они натворили, в чьи руки отдали страну.


На пятом году пребывания Бессарабии в румынском «раю» газета «Адевэрул» в сентябре 1923 г. писала: «Злоупотребляющие своим служебным положением должностные лица; законы, изменяющиеся по два раза в год; распоряжения, которые отменяются на другой день; никем не контролируемые налоги; брань, издевательства, избиения — это настолько отдалило Бессарабию от Румынии, что даже вся история и вся румынская литература, которые изучают в школах, не смогут исправить положение на протяжении нескольких десятилетий».


В проницательности журналистам «Адевэрул» — очевидцам реалий Бессарабии — не откажешь. А вот насчет румынской истории и литературы — бедняги не предвидели, что именно с их помощью продолжится обработка умов молдаван, особенно к столетию «акта унири», то есть к 2018 году, с целью возврата в тот самый «рай», в котором молдаване пребывали с 1918 по 1940 год.
 
Петр Бойко, доктор исторических наук
 
скачать dle 10.6фильмы бесплатно
Рейтинг статьи: